Анализ рассказа И. А. Бунина «Качели»

Рассказ И. А. Бунина «Качели», входящий в цикл «Темные аллеи», — произведение о встрече, быстром сближении, ослепительной вспышке чувств и неотвратимом расставании. Рассказ этот очень невелик по объему — менее двух страниц; в нем всего три эпизода: сцена в гостиной, разговор на качелях и диалог героев в аллее; в нем нет ни подробных пейзажей, ни портретов, ни интерьеров. Писатель избегает оценок, но позволяет судить о состоянии души героев по внешним проявлениям чувств. Самое главное, суть — во взволнованных голосах двух влюбленных людей.
На первый взгляд кажется, что все элементы художественного целого рассказа противоречат тому общему впечатлению, которое складывается у нас по прочтении произведения. Пространство и время в «Качелях», с одной стороны, сильно ограничены и сконцентрированы. Все действие происходит в течение одного летнего вечера. Мы не знаем предыстории героев, автор не сообщает ничего об их прошлом. О будущем мы не имеем никакого представления. Таким образом, все центральное, сущностно важное действие произведения свершается словно в одно мгновение. Однако, несмотря на то, что действие рассказа сконцентрировано в очень кратком промежутке времени, при внимательном анализе текста обнаруживается, что временная организация рассказа намного сложнее. Во-первых, герои шутливо строят планы на будущую жизнь: «Убежим, повенчаемся, потом кинемся ему в ноги…» Таким образом в рассказ вводится будущее время. С другой стороны, во втором эпизоде рассказа возникают образы Данте и Беатриче — образы прошлого, истории. В тексте появляются имена Льва Толстого и Леонида Андреева — знаковых для русской культуры фигур, относящихся к недавнему для героев прошлому. К тому же история Данте и Беатриче, упоминаемых в тексте рассказа, вполне может восприниматься как символ вечной любви — «любви, что движет солнца и светила». Таким образом, читатель видит уже не один лишь момент жизни двух молодых людей, эти мгновения, секунды изображены как бы на фоне вечности. Герои пытаются сознательно отгородиться от всего мира: они забывают о прошлом, оно перестает иметь для них какое-либо значение, они не хотят думать ни о чем другом, кроме настоящего: «Пусть будет только то, что есть…» Но, с другой стороны, это счастливое мгновение «разрастается» до масштабов целой жизни, героиня рассказа говорит: «Да, счастливее этого вечера, мне кажется, в моей жизни уже не будет…» Моменты любви и счастья, быть может, всего несколько минут останутся единственно важными, значимыми в жизни героев. Время в рассказе Бунина становится осязаемым, мы словно чувствуем его, ощущаем. Этот летний вечер читатель воспринимает как зримое воплощение любви, радости, счастья.
Пространство в рассказе очень сильно локализовано, сконцентрировано вокруг героев. Для этих молодых людей существует лишь дом, в котором они встретились, и сад, в котором им так хорошо вместе. Каждая деталь в описании пространства крайне значима. В первом эпизоде герой сидит в гостиной, и читатель не видит ничего, кроме этой комнаты. Остальное пространство не имеет никакого значения, и лишь балкон, где раздаются «ее шаги», возникает из этой темноты и неизвестности летних сумерек. Густая тьма летнего вечера скрывает от глаз все лишнее, все, что перестает существовать для двух любящих, счастливых людей.
Во втором и третьем эпизодах действие перемещается в аллею, по которой удаляются герои в конце рассказа. Она символизирует, быть может, их жизненный путь, их судьбу, сокрытую во мраке летней ночи, и в этой судьбе для них значим лишь один момент — минуты, проведенные вместе в саду на качелях. Пространство, связанное с качелями, очень важно для понимания рассказа. В то время когда герои раскачиваются на качелях, они находятся между звездным, бездонным летним небом и землей, на которую так боится упасть героиня. С одной стороны, пространство рассказа значительно расширяется, так как в него включается бесконечное небо. С другой стороны, это «парение» в воздухе между небом и землей становится символом краткого счастья, тонкой грани между земными заботами, бытом и вечными, возвышенными чувствами.
Герои произведения — молодые люди, девушка и юноша. Читатель крайне мало узнает о них из текста рассказа. Автор не называет имен персонажей. Он пользуется лишь местоимениями «он» и «она». А во многих предложениях подлежащее вообще отсутствует: «Вошла… усмехаясь синими глазами на загорелом лице», «Слетев с высоты и соскочив на землю, сели на доску, сдерживая взволнованное дыхание и глядя друг на друга». Мы ничего не знаем о возрасте героев и можем только догадываться по поведению и речам, которые они ведут, об их молодости. Читатель не знает, ни кто эти два человека, ни как они оказались в этом доме, ни что они там делают. Все это просто перестает иметь какое-либо значение в тот миг, когда люди так счастливы и так сильно влюблены друг в друга. Все лишнее остается как бы «за кадром» повествования. В этот летний вечер существует только звездное небо, качели и чувство, именно поэтому автор не дает более никаких сведений о героях. Читатель видит синий сарафан, две длинные темные мягкие косы, синие глаза и загорелое лицо девушки глазами молодого человека. Эти детали...


ее портрета, так сильно и нежно любимые героем, — единственное, что мы узнаем о героине. Герой же предстает перед читателем очень артистичным, веселым и живым молодым человеком, как он сам себя называет, «знаменитым живописцем». Это именование не случайно: в словах молодых людей часто сквозит ирония по отношению к себе и к их взаимному чувству. Все диалоги построены на шутках: реплики юноши о своей красоте и знаменитости, замечание девушки о музыкальных способностях героя, диалог о Данте и Беатриче, реплики о дедушкином костыле. Главный герой исполняет забавную песенку, намеренно небрежно, «не в лад», «дико ударяя по клавишам». Возможно, молодые люди за этими ироничными замечаниями и шутливыми репликами хотят скрыть истинное, серьезное чувство, пытаются таким образом отгородиться от пошлости, от избитых фраз про любовь. Но, быть может, то, что испытывают друг к другу юноша и девушка в этот летний вечер, — всего лишь мимолетное влечение, легкая влюбленность и их ирония по отношению к этому чувству обоснована. Реплики героев часто заканчиваются многоточиями, которые скорее всего значат, что самое главное, истинное так и остается невысказанным, что за всеми шутками героев скрывается сильное чувство. А порой в словах героев и на самом деле проскальзывает серьезность, иногда даже трагичность: «Да, счастливее этого вечера, мне кажется, в моей жизни уже не будет…», «Пусть будет только то, что есть… Лучше уж не будет». Показательно, что в конце рассказа, когда герой начинает серьезный разговор о будущем, о судьбе их любви или влюбленности, он «смотрит себе под ноги»: неуместность иронии и шутливого тона здесь очевидны.
В образной системе рассказа соединяется бытовое, приземленное и вечное, истинное. С одной стороны, в мире, где существуют герои, возникают такие поэтичные и прекрасные образы, как чудный летний вечер, звезды и месяц — «золотые рога», темные стволы деревьев и поэзия Данте; с другой стороны, в том же художественном пространстве Бунин размещает приземленные, бытовые детали — кухню и запах битков с луком, «бряцанье» живописца, визг колец на качелях. Но эти две стороны действительности не противопоставлены друг другу, мы не чувствуем никакой конфликтности, неразрешимости этой противоположности двух миров. Все эти детали сливаются в единое целое, так как все они свидетели счастья двух любящих людей, потому что все это — часть того удивительно счастливого вечера, которому, быть может, суждено стать самым прекрасным в жизни героев. И центральный образ качелей становится неоднозначным: это одновременно и символ игры, беспечности, детства, несерьезности и вместе с тем знак счастья, радости, вечной молодости, любви и удовольствия.
Автор в этом произведении максимально самоустраняется, оставляя свой голос героям. Он как будто не хочет мешать двум счастливым людям и оставляет их в одиночестве. Авторское слово становится особо значимым: именно в нем проступает истинное отношение героев к происходящему, именно авторский голос сообщает о пристальном, бессмысленном и радостном взгляде героини, об их взволнованном дыхании, о синих глазах и прекрасном счастливом лице. Судьба безымянных юноши и девушки помещена Буниным в центр мироздания. Оба молодых человека бесконечно счастливы, и они одни во всем мире. Кроме двух главных героев, в рассказе более нет ни одного персонажа, но они и сами отделяют себя от всего, что их окружает, остаются в полном одиночестве на маленьком островке огромной теплой летней ночи, вдвоем на всей земле. Писатель изображает героев, которые существуют в абсолютной гармонии с собой и окружающим их миром. Самые приземленные бытовые реалии этого мира становятся символами их счастья. Укромный уголок дачного сада, где скрипят несмазанные петли стареньких качелей, становится для счастливых людей огромным миром, полным любви, нежности и красоты. Мимолетное чувство по значимости становится равным великой любви, «что движет солнца и светила». Герои ощущают, что одно мгновение их жизни подобно вечности. Это чувство единения с миром возникает в тот момент, когда событийные границы существования героев полностью совпадают с их внутренним мироощущением. В этом единстве всего сущего сливаются молодость и красота героев, их краткое счастье и образ вечной любви, поэзия летней ночи и бытовые подробности дачной жизни.
Кажется, что для героев не существует никаких преград, которые могли бы помешать гармоничному и совершенному счастью. Герои остро ощущают радость от возможности любить друг друга, но для Бунина это чувство окрашено тревогой. Счастье кратковременно, и конец этого чувства неизбежен. Несмотря на то, что герои любят друг друга и серьезно не задумываются о будущем, в последних словах героини чувствуется искренняя боль. Мы ощущаем неповторимость счастья и невозможность для героев задержать прекрасный миг любви. Этот элегический мотив утерянного мгновения характерен для многих произведений Бунина: вспомним рассказ «Холодная осень» и его главную героиню, которая свидетельствует о пережитом: «Но, вспоминая все то, что я пережила с тех пор, всегда спрашиваю себя: да, а что же все-таки было в моей жизни? И отвечаю себе: только тот холодный осенний вечер. Ужели он был когда-то? Все-таки был. И это все, что было в моей жизни, — остальное ненужный сон».


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Загрузка...