«Ах, война, что ж ты, подлая, сделала»

Война… Это слово черного цвета. Она перечеркивает планы: «Раз война — про все забудь и пенять не вправе. Собирался в долгий путь, дан приказ: — Отставить!»

И отставили. Выпускники школ пошли на фронт, а не в студенческие аудитории. Невесты «платьица белые раздарили сестренкам своим». Студенты и преподаватели стали в один строй — солдатский. Разлученные семьи до сих пор ищут друг друга. Дети выросли без отцов. На женские плечи легла мужская работа: «Рубила, возила, копала — разве же все перечтешь? А в письмах на фронт уверяла, что будто отлично живешь». А машина войны делала свое черное дело: в ее огне гибли мужья, оставляя вдов и сирот, гибли юноши, оставляя девушек без будущих мужей, а нацию — без родившихся детей. Вот что она, подлая, сделала. И это не так уж давно было. Живут еще ветераны Второй мировой. Живут те, кто не воевал, но помнит войну. Стали бабушками и дедушками дети той страшной войны.

Живет с нами моя бабушка Люба, которая видела своего отца в июне 1941-го, когда ей было всего четыре года. Его лица она не помнит, знает по фотографиям. Помнит лишь отдельные эпизоды. Как выбегала в длинный коридор коммунальной квартиры и неслась ему навстречу, когда он возвращался домой. Как когда-то принес отец редкие для тех времен фрукты — два апельсина — и сказал: «Это тебе и маме. Свой я по дороге съел». Святая ложь!

Мой прадед Сергей был кадровым офицером. Ему было 28 лет, а прабабушке Шуре 24 года, когда началась война. Бабушка Люба была у них единственным ребенком. Так она и осталась без сестер и братьев. И без отца. Прадед прошел почти всю войну. Почти, потому что погиб он в апреле 1945-го. Не дожил до победы 23 дня. Моя мама, его внучка, сегодня уже старше...


него. Она никогда не знала, как здорово иметь деда. Ей даже назвать дедулей было некого. «Что ж ты, подлая, сделала?»

Бабушка как-то сказала мне: «Знаешь, Ира, я часто думаю: какой была бы наша семья, не будь той страшной войны? У меня точно были бы братья и сестры. Значит, и у тебя было бы больше родни. А большая семья, если она к тому же дружная, — это огромное счастье. Вот видишь, как долго аукается гибель людей. Все можно построить заново, только не вернуть…» Бабушка, не закончив, замолчала. И я поняла, что почти полвека прошло, а рана не заживает.

9 Мая, в День Победы, у моих бабушки и дедушки всегда гости. Они поминают тех, кто не вернулся с той войны, вспоминают свое военное детство, поют песни тех лет. И плачут во время телевизионной Минуты молчания. Сидят за столом пожилые люди, почти все они предвоенные дети. Их сберегли, вырастили матери, а их отцы спасли всех нас, весь мир.

Заканчивая, расскажу такую историю. Когда-то бабушка Люба то ли услышала, то ли прочитала «Песню летчика» В. Высоцкого. Она сказала: «Это про моего папу». Сначала я пыталась ее разуверить, что нет, не может быть. Он погиб в конце войны, когда уже такого «расклада перед боем» не могло быть:

Их восемь — нас двое, — расклад перед боем
Не наш, но мы будем играть!
Сережа, держись! Нам не светит с тобою,
Но козыри надо равнять!

Я уверяла, что совпадение имени и военной профессии прадеда не основание, чтобы… А потом вспомнила бабушкин рассказ об апельсинах и подумала: а зачем я это делаю? Святая ложь имеет право на существование. Моя любимая бабушка так любит песни Высоцкого о войне. Пусть эта песня будет песней о ее отце, моем прадеде. Думаю, поэт не осудил бы нас.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Загрузка...