Две правды (образы Луки и Сатина в пьесе М. Горького «На дне»)

«На дне» — сложное, противоречивое произведение. И, как всякое подлинно великое творение, пьеса не терпит однолинейного, однозначного толкования. Горький дает в ней два совершенно различных подхода к человеческой жизни, не показывая явно своего личного отношения ни к одному из них.
Главными героями этого произведения являются Лука и Сатин. Именно они выражают две правды, две точки зрения на человеческую судьбу. Насколько разнятся между собой эти две правды, настолько же разнятся образы их носителей.
Лука — странник, неизвестно

откуда пришедший и неизвестно куда держащий путь. Он мягок и в речи, и в движениях, ко всем ласков и добр, не имеет и не хочет иметь врагов. Единственные слова, исходящие из его уст, — слова утешения. А такие слова герой находит практически для каждого из обитателей ночлежки. Вору Ваське Пеплу Лука рассказывает о счастливой жизни, которую вольный человек может вести в Сибири. Хроническому пьянице Актеру — о чудесной клинике, в которой бесплатно лечат от алкоголизма. Для бедной, умирающей от чахотки Анны старик находит другие слова: «Вот, значит, помрешь, и будет тебе спокойно… ничего больше не надо будет, и бояться — нечего!.. Смерть — она все успокаивает… Помрешь — отдохнешь…» Но эти утешения никому не помогли, так как герой не укреплял веры человека в свои силы, не готовил к жизненной борьбе. Например, Анна перед смертью, вопреки уверениям Луки о счастливой загробной жизни, мечтает хоть немножко пожить. Пеплу предстоит попасть на каторгу за убийство Костылева. Актер после ухода старика потерял найденную было веру и повесился. Слабость странника очевидна. Но нельзя забывать и о его положительной роли в пьесе. Это он, «старая дрожжа», как его назвал Сатин, «проквасил» жителей ночлежки, возбудил в них все хорошее, что дремало беспробудно, и прежде всего чувство человеческого достоинства. Но верит ли сам Лука собственным словам? Нет, не верит, и не верит в возможность решительного переустройства жизни, поскольку считает, что человек слаб изначально. Исходя из подобного мировоззрения, герой стремится не к изменению общественных устоев, а к облегчению того креста, который несут простые люди. Его правда — утешительная ложь.
Совсем другой человеческий тип, совсем другая жизненная позиция показана в образе босяка Сатина. Сатин — борец за истину. Он и в тюрьму попал только потому, что вступился за честь своей сестры. Человеческая несправедливость и годы страшной нужды не озлобили героя. И вспоминает он об этом легко, с любовью к девушке: «Славная, брат, была человечинка сестра у меня!» Он сочувствует людям не меньше, чем Лука, но не видит выхода — облегчения страданий — в простом утешении людей. И хотя нельзя сказать, что зтот герой выступает как сторонник более радикальных устремлений, именно в его уста писатель вкладывает монолог в защиту человека и человеческих прав: «Человек — свободен, он за все платит сам». Образ Сатина оставляет двойственное ощущение, ощущение контраста между высокими помыслами, благородными стремлениями и общим пассивным существованием персонажа. Сатин любит выпить, поиграть в карты. Он выше всех по уму и по силе характера, но все же чувствует себя уютно в костылевской ночлежке. Какова же его правда? Никакой позитивной программы у Сатина нет, но, в противовес позиции Луки, герой решительно и бесповоротно отрицает ложь, называя ее «религией рабов и хозяев».
Таким образом, в драме сосуществуют две правды: правда Луки, с ее безличностиой добротой, христианским смирением, с ее «святой ложью», и правда Сатина, d чем-то жестокая, но гордая — правда отрицания лжи. И внутренний конфликт этих двух столь отличных друг от друга позиций разрешила история. История показала, что мир переделывается только сильными средствами и что слова утешения не помогут людям стать счастливее. Но, как мне кажется, это не означает, что путь Сатина лучший, просто таково устройство нашего безжалостного мира, где даже добро «должно быть с кулаками».


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5,00 out of 5)

Две правды (образы Луки и Сатина в пьесе М. Горького «На дне»)