“Его стихов пленительная сладость пройдет веков завистливую даль…”


“Победителю-ученику от побежденного учителя” – эти слова стали крылатыми. Их знают все: когда юный Пушкин написал свою первую поэму “Руслан и Людмила”, знаменитый в то время поэт В. А. Жуковский подарил ему свой портрет, сопроводив его этой мужественной надписью. Жуковский понимал, что в русскую литературу пришел талант новый, необычайный, который, подобно солнцу, своим гением осветит ее на века. И действительно, с того дня русский язык, литература и культура взяли такой разбег, что теперь правильнее будет сказать: не язык Пушкина дожил до наших дней, а более того, это мы – и тем нам следует гордиться! – продолжаем говорить, думать на языке, дарованном России ее великим поэтом.
Но и гений Пушкина возник не вдруг, а на почве, уготованной ему историей. И Пушкин имел своих русских учителей, своих предшественников, когда русская литература на рубеже XVIII и XIX веков, словно воспрянув ото сна, совершила стремительный скачок в будущее. Именно с Жуковского и Батюшкова


началась тогда новая школа в поэзии, которая позволила им, по образному выражению, “покинуть старинное право ломать смысл, рубить слова для меры и низать полубогатые рифмы”, покинуть ради того, чтобы явить читателю русский язык в его истинной певучести, звучности и музыке стиха. Если Жуковский был первым, кто висе в нашу литературу романтическое начало, сосредотачиваясь на внутреннем мире человека, то Батюшков явился прямой его противоположностью – в своей классической ясности, определенности, изяществе став первым из русских поэтов, для которых сама художественность была как бы преобладающим элементом произведения. Удивительно метко сказал о них Гоголь: “Два разнородные поэта внесли вдруг два разнородные начала в нашу поэзию; из двух начал вмиг образовалось третье: явился Пушкин. В нем середина”.
Василий Андреевич Жуковский был одним из образованнейших людей своего времени, что позволило ему, обладая несравненным даром переводчика, сделать доступными для русского читателя многие лучшие образцы немецкой и английской поэзии, что в то время имело особенное значение, так как до него в русской литературе преобладала одна лишь литература французская. Жуковский переводил Шиллера, Уланда, Байрона и многих других поэтов. Однако он не ограничивался этим: он намного расширил границы своей деятельности, переводя “Одиссею” – эпическую поэму великого поэта Древней Греции Гомера, восточные поэмы “Наль и Дамаянти” (Индия) и “Рустем и Зораб” (Персия) и другие произведения. Таким образом, переводческая деятельность Жуковского сыграла в истории литературы огромную роль. Недаром Пушкин называл его “гением перевода”, отмечал, что “никто не имел и не будет иметь слога, равного в могуществе и разнообразии слогу его”.
Одним из запоминающихся поэтических произведений Жуковского является “Ундина”, оригинал которой принадлежит сравнительно забытому немецкому писателю Ламотт-Фуке.
Ундина – это морская дева, это волна, которая превращается в человека, но обретает реальное земное существование, душу, если, как говорит старинное предание, ее кто-нибудь полюбит. Так рождается нежной души человек, верный, любящий – Ундина, образ, напоминающий шекспировских Дездемону и Джульетту. Драматическая история любви ее и рыцаря Гульбранда, роковая роль горделивой Бертальды, неистовые усилия стихий, из которых вышла Ундина, чтобы стать человеком, приводят к трагической развязке…
Нет нужды пересказывать “Ундину”. Прозрачные и чистые стихи Жуковского сами поведут нас от одного события к другому: едва вчитаешься в поначалу несколько непривычное, неторопливое повествование, как от него уже трудно оторваться. Художник стремился раскрыть идеальные образы героев, и хотя сказка содержит, как ей и положено, элементы таинственного и фантастического, но есть здесь мотивы и сегодня звучащие реалистически и убедительно. Не в знатности и богатстве видит поэт достоинство человека. Надменная Бертальда, узнав, что она на самом деле не дочь герцога и герцогини, а бедного старого рыбака и его жены, отказывается от… родных отца и матери. А вот для Ундины знатность никакого значения не имела, и она считала, что осчастливит Бертальду тем, что нашла ее настоящих родителей. Но мало этого, Жуковский показывает, как его герои уходят из надменного “имперского города”, уходят навсегда. Это говорит о многом, о широком, близком нам взгляде художника на жизнь, который он выразил в “Ундине”, опубликованной как “старинная повесть из Ламотт-Фуке в стихах Жуковского”, то есть в вольном, свободном переводе поэта.
Одно из стихотворений Пушкина, посвященное Жуковскому, говорит:
Его стихов пленительная сладость
Пройдет веков завистливую даль…
Прошли года, десятилетия, миновал век… И звучат по-прежнему прекрасные стихи Жуковского: “Певец во стане русских воинов”, “Кубок”, “Перчатка”, сказки, баллады и легенды поэта. Не забыта и “Ундина” – прекрасная, исполненная гуманизма повесть, которую наряду со многими и многими своими произведениями подарил русскому читателю Василий Андреевич Жуковский.




1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...


“Его стихов пленительная сладость пройдет веков завистливую даль…”