Москва 20-х годов в повести Михаила Булгакова “Собачье сердце”

Великий русский сатирик М. А. Булгаков создал в своих полуфантастических произведениях очень точный и реалистичный образ той действительности, которая возникла в России после революции. В романе “Дни Турбиных” и ранних рассказах мы видим человека, попавшего в водоворот революционных перемен, в повести “Собачье” сердце” переносимся в эпоху 20-х годов, роман “Мастер и Маргарита” описывает Москву 30-х годов. Новая действительность показана в гротесковой манере, но именно это позволяет автору обнажить все те нелепости и противоречия, которые он видел вокруг себя в жизни.

Итак, место действия повести “Собачье сердце” – Москва, время – 1924 год. Основа повествования – внутренний монолог Шарика, вечно голодного, горемычного уличного пса. Он очень неглуп, по-своему оценивает жизнь улицы, быт, нравы, характеры Москвы времен нэпа с ее многочисленными магазинами, чайными, трактирами на Мясницкой “с опилками на полу, злыми приказчиками, которые ненавидят собак”, “где играли на гармошке и пахло сосисками”.

Весь продрогший, голодный пес наблюдает жизнь улицы и делает умозаключения: “Дворники из всех пролетариев самая гнусная мразь”. “Повар попадается разный. Например, покойный Влас с Пречистенки. Скольким жизнь спас”. Он сочувствует бедной барышне-машинистке, замерзшей, “бегущей в подворотню в любовниковых

фильдеперсовых чулках”. “Ей и на кинематограф не хватает, на службе с нее вычли, тухлятиной в столовой накормили, да половину ее столовских сорока копеек завхоз украл…” В своих мыслях-представлениях Шарик противопоставляет бедной девушке образ торжествующего хама – нового хозяина жизни: “Я теперь председатель, и сколько ни накраду – все на женское тело, на раковые шейки, на Абрау-Дюрсо”. “Жаль мне ее, жаль. А самого себя мне еще больше жаль”, – сетует Шарик.

Другой полюс повести – профессор Преображенский, который пришел в булгаковскую повесть с Пречистенки, где издавна селилась потомственная московская интеллигенция. Недавний москвич, Булгаков этот район знал и любил. Сам он поселился в Обуховом переулке, здесь написаны “Роковые яйца” и “Собачье сердце”. Здесь жили люди, близкие ему по духу, по культуре. Прототипом профессора Филиппа Филипповича Преображенского считают родственника Булгакова по матери, профессора Н. М. Покровского. Но, в сущности, в нем отразились тип мышления и лучшие черты того слоя русской интеллигенции, который в окружении Булгакова назывался “пречистенской”. Булгаков уважительно и любовно относился к своему герою-ученому, профессор Преображенский – воплощение уходящей русской культуры, культуры духа, аристократизма. Но вот иронии времени: гордый и величественный Филипп Филиппович, который так и сыплет старинными афоризмами, светило московской генетики, гениальный хирург, занимается прибыльными операциями по омоложению стареющих дам и бойких старцев. Беспощаден авторский сарказм в отношении процветающих нэпманов и бывших пролетариев: они дорвались до власти и денег и предаются разврату, думая лишь о теле, а не о душе.

Итак, Преображенский видит Москву глазами потомственного интеллигента. Его возмущает, что с лестниц пришлось убрать ковры, потому что по этим лестницам начали ходить люди в грязных калошах, а водку нельзя больше покупать в магазине, потому что “бог их знает, чего они туда плеснули”. Но самое главное – он не понимает, почему все в Москве говорят о разрухе, а при этом лишь поют революционные песни да смотрят, как бы сделать плохо тому, кто живет лучше. Ему не нравятся бескультурье, грязь, разруха, агрессивное хамство, самодовольство новых хозяев жизни. “Это – мираж, дым, фикция” – так оценивает профессор новую Москву.

В связи с профессором в повести начинает звучать одна из ведущих, сквозных тем творчества Булгакова – тема Дома как средоточия человеческой жизни. Большевики изничтожили Дом как основу семьи, как основу общества, повсюду идет яростная борьба за жилплощадь, за квадратные метры. Может быть, поэтому в булгаковских повестях и пьесах устойчивая сатирическая фигура – председатель домкома? Он, преддомкома, – истинный центр малого мира, средоточие власти и пошлого, хищного быта. Таким уверенным в своей вседозволенности администратором является в повести “Собачье сердце” Швондер, человек в кожаной тужурке, черный человек. Он в сопровождении “товарищей” является к профессору Преображенскому, чтобы изъять у того “лишнюю” площадь, отобрать две комнаты. Конфликт с непрошеными гостями становится острым: “Вы ненавистник пролетариата!” – гордо сказала женщина. “Да, я не люблю пролетариата”, – печально согласился Филипп Филиппович”.

И вот, наконец, происходит главное событие повести: профессору удается пересадить собаке гипофиз человека. В результате сложнейшей операции появилось безобразное, примитивное существо-нелюдь, целиком унаследовавшее пролетарскую сущность своего “предка”, пьяницы Клима Чугункина. Безобидный Шарик превращается в человека с улицы. Первые произнесенные им слова были руганью, первое отчетливое слово – “буржуи”. А потом – слова уличные: “не толкайся!”, “подлец”, “слезай с подножки” и т. п. Чудовищный гомункулус, человек с собачьим нравом, “основой” которого был люмпен – пролетарий Клим Чугункин, чувствует себя хозяином жизни, он нагл, чванлив, агрессивен. Усмешка жизни в том, что, едва встав на задние конечности, Шариков готов утеснить, загнать в угол породившего его “папашу” – профессора. Это человекообразное существо требует от профессора документ о проживании, и Шариков уверен, что в этом ему поможет домком, который “интересы защищает”. “Чьи интересы, позвольте осведомиться?

– Известно чьи – трудового элемента. Филипп Филиппович выкатил глаза.

– Почему же вы – труженик?

– Да уж известно, не нэпман”.

Шариков наглеет с каждым днем. К тому же он находит союзника – теоретика Швондера. Именно он, Швондер, требует выдачи документа Шарикову, утверждая, что документ – самая важная вещь на свете. Формализм и бюрократия того времени преследуют нашу страну и по сей день. Страшно то, что бюрократической системе наука профессора не нужна. Ей ничего не стоит кого угодно назначить человеком, естественно, оформив это соответствующим образом и отразив, как положено, в документах.

Люмпен Шариков инстинктивно “учуял” главное кредо новых хозяев жизни, всех Шариковых: грабь, воруй, растаскивай все созданное, а также главный принцип создававшегося “социалистического” общества – всеобщая уравниловка, называемая равенством. К чему это привело – общеизвестно.

Последний, заключительный аккорд шариковской деятельности – донос-пасквиль на профессора Преображенского. Нужно отметить, что уже тогда, в 20-е годы, донос становится одной из основ “социалистического” общества. И измученный профессор воскрешает милого пса, не выдержав соседства с Шариковым. Значит ли это, что ему удастся оградить себя от всего того ужасного, что существует в Москве?

Итак, Москва 20-х годов в повести Булгакова “Собачье сердце” – это город уходящей русской культуры, город агрессивных пролетариев, бескультурья, грязи и пошлости.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...

идейный центр слова о полку игореве
Москва 20-х годов в повести Михаила Булгакова “Собачье сердце”