Пушкин и Онегин в романе «Евгений Онегин»

Роман «Евгений Онегин» был и остается непревзойденным образцом русской классической литературы. Это произведение уникально в своей неповторимости. Подчеркивая его нетрадиционность, сам Пушкин говорил: «Я теперь пишу не роман, а роман в стихах — дьявольская разница». Поэт назвал свой роман «свободным», и эту свободу мы ощущаем в искреннем выражении авторского «я», в его непринужденной беседе с читателем. Следя за событиями, мы постоянно ощущаем присутствие автора-поэта, который делится с нами своим пониманием и отношением к происходящим событиям, героям. Пушкин убеждает нас, что Онегин — не вымышленное лицо, а реальный человек, его современник, «добрый приятель». Герой романа типичен для своего времени и своей дворянской среды, поскольку автор постоянно сравнивает его с собой или с реально существующими людьми: «Второй Чаадаев, мой Евгений». Пушкин подружился с Евгением Онегиным, потому что в них было много общего на момент их встречи:

Мне нравились его черты,
Мечтам невольная преданность,
Неподражательная странность
И резкий, охлажденный ум.
Я был озлоблен, он угрюм;
Страстей игру мы знали оба;
Томила жизнь обоих нас;
В обоих сердца жар угас;
Обоих ожидала злоба…

Однако с самого начала романа мы замечаем множество различий между автором и героем, часто — даже противостояние одного другому, чего не скрывает и сам Пушкин: «Всегда я рад заметить разность между Онегиным и мной».

Со слов Пушкина мы многое узнаем о воспитании и образе жизни Евгения Онегина. «Мод воспитанник примерный» был слишком крепко привязан к обществу, которое презирал и осуждал за пустоту, контактов с которым стал избегать в силу их бессмысленности. Однако эта незримая связь все же влияла на его мысли и часто даже направляла поступки, которые он совершал, «боясь ревнивых осуждений». Отсюда и угрюмость Онегина, его беды, ведь, как следствие внутреннего конфликта, «как тень иль верная жена» его всюду стережет хандра. Автор же, если и не оптимистичен, то уж во всяком случае не теряет энергии души, имеет собственное мнение на все происходящее.

Как разнится восприятие театра Пушкиным и Онегиным. Театр для автора -«волшебный край!», «душой исполненный полет». Здесь множество знакомых, здесь «блистал Фонвизин, друг свободы, и переимчивый Княжин». Актрис Пушкин называет «мои богини» и грустит, когда «взор унылый не...


найдет знакомых лиц на сцене скучной». Театр для Онегина — место, где скучают или разглядывают в лорнет ложи незнакомых дам; «молодой повеса», приходя сюда, «идет меж кресел по ногам».

Природа нема для пресыщенного удовольствиями Онегина, в деревне ему так же скучно, как и в Петербурге:

Два дня ему казались новы
Уединенные поля,
Дыханье сумрачной дубровы,
Журчанье тихого ручья;
На третий роща, холм и поле
Его не занимали боле;
Потом уж наводили сон;
Потом увидел ясно он,
Что и в деревне скука та же…

Пушкин же видит совсем другую природу:

Цветы, любовь, деревня, праздность,
Поля! Я предан вам душой.

Поэт видит здесь «приют спокойствия, трудов и вдохновенья», расцветает в деревенском уединении:

Я был рожден для жизни мирной,
Для деревенской тишины…

Поклоннику «страсти нежной» Онегину неведомо чувство глубокой любви, поскольку он «скользит» по жизни. Ничто не способно надолго привлечь его внимание, и эта «горячность молодая» опустошает его душу, иссушает сердце. После прочтения письма Татьяны «чувствий пыл им на минуту овладел», но «воля и покой» ему дороже, поэтому-то так спокойна, почти бесстрастна его «отповедь» Татьяне. Онегин — эгоист и научается жертвовать собой лишь к концу романа, после долгих испытаний и путешествий. Именно тогда любовь настигает его, он влюбляется, «как дитя», но уже поздно — его не понимают. Пушкин же, в отличие от Онегина, растворяется в любви, чувствует малейшие ее оттенки, пишет о ней взволнованно и самозабвенно:

Я помню море пред грозою:
Как я завидовал волнам,
Бегущим шумной чередою
С любовью лечь к ее ногам!
Как я желал тогда с волнами
Коснуться милых ног устами!..
Нет, никогда порыв страстей
Так не терзал души моей!

Мы видим, что образ автора является в романе призмой, сквозь которую раскрывается образ Евгения Онегина во всей его динамике, развитии, непостоянстве. Создавая образы романа, сам незримо присутствуя в нем, А. С. Пушкин вложил в роман свой ум, наблюдательность, жизненный и литературный опыт, свою душу. И поэтому великого поэта зря беспокоила судьба его творения:

Быть может, в Лете не потонет
Строфа, слагаемая мной;
Быть может,
Укажет будущий невежда
На мой прославленный портрет
И молвит: то-то был Поэт!


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Загрузка...
Пушкин и Онегин в романе «Евгений Онегин»