Символика в поэме Александра Блока “Двенадцать”

Символ – это один из методов тайного сопоставления. От остальных сходных литературных приемов – метафор, гипербол и прочих, их отличает многозначность. Любой человек воспринимает их настолько, насколько ему это приходится по нраву, и так, как он их лично понимает. В художественном тексте символы зарождаются не только благодаря намеренному желанию автора, чтобы читатель узнал в них что-то абстрактное, но и по инстинктивным факторам. Нередко они объединены с крайне метафизическими ассоциациями писателя по отношению к различным словам, объектам и поступкам. В какой-нибудь мере символы служат при выявлении авторской точки зрения, однако из-за неоднозначности их восприятия никаких истинных заключений, обычно, выработать невозможно.

Поэма Александра Блока “Двенадцать” достаточно богата символикой, что вообще характерно для лирики серебряного века, и далее мы попытаемся собрать эти символы в некую единую систему.

Ритм первой главы “Двенадцати” выдержан в стиле народном, которым обычно сопровождались выступления маленьких кукольных театров – вертепов или разные скоморошьи представления. Такой прием сразу дает ощущение нереальности. Тут же добавлен такой элемент, как огромный холст, весьма похожий на экран кинотеатра. Этот подход, в сочетании с постоянными контрастами “черное – белое”, создает впечатление, что

мы смотрим какой-то фильм или выступление того же самого вертепа, и это впечатление не исчезает до самого конца поэмы. Пейзаж опять-таки графичен: белый снег – черное небо – ветер – огни. Эти легко представимые детали отнюдь не придают реальности картинам, зато легко ассоциируются с кадрами из фильма “Терминатор”, который, в свою очередь, сюжетно связан с Апокалипсисом. Черное небо, снег и огонь – вполне подходящие символы для земли, над которой навис гнев Божий.

Для продолжения темы Страшного суда можно взять главную песнь исландской “Старшей Эдды” – “Прорицание Вельви”. Согласно скандинавской мифологии, концу света предшествует трехлетняя зима, называемая “Фимбульветр”, которая начинается с того, что волк поедает солнце. Во время этой зимы происходят братоубийственные войны, так про нее и говорится – “…время волков и троллей – великий блуд”. На это прямо указывают некоторые детали “Двенадцати” – все тот же черно-белый пейзаж, сход проституток, даже волк имеется, – правда, в виде облезлого пса! По “Эдде”, после этой зимы произойдет Последняя Битва, когда “хорошие” божества – асы и герои выйдут против нехороших троллей, великанов, волка, Феприза и змеи Мидгард – “мировой змеи”. Вспомним эпизод из последней главы, когда “двенадцать” грозят именно штыком псу, то есть волку, и снежным сугробам, в которых, как известно, справляют свадьбы ведьмы, тролли и прочая нечисть. Однако роль “двенадцати” в этой системе четко не определена – то ли это “хорошие” асы, то ли кровавые тролли, пожиратели трупов, разжигатели мирового адского пожара, вместе с которыми – волк.

Двенадцать – ключевое число поэмы, и множество ассоциаций можно связать именно с ним. Прежде всего, это двенадцать часов – полночь, двенадцать месяцев – конец года. Получается какое-то “пограничное” число, так как конец старого дня, а также начало нового – это всегда преодоление некоего рубежа, шажок в неизвестное будущее. У А. Блока таким рубежом стало падение старого мира. Неясно, что впереди. Наверное, “мировой пожар” вскоре перекинется на все сущее. Но это вселяет и некоторую надежду, ведь гибель старого мира обещает рождение чего-то нового. Так в христианстве, где избранные обретут рай, так у скандинавов, где во время Последней Битвы рухнет мировой ясень Иидрасиль, обрушатся и небеса, и преисподняя. Но спасутся некоторые асы, и мужчина с женщиной, которые

Будут питаться

Росой по утрам

И людей породят.

Другая числовая ассоциация – это двенадцать апостолов. На это косвенно указывают и имена двух из них – Андрюхи и Петрухи. Вспомним и историю апостола Петра, трижды отрекшегося от Христа за одну ночь. Но у А. Блока наоборот: Петруха за одну ночь трижды возвращается к вере и трижды вновь отступает. К тому же он – убийца своей бывшей возлюбленной.

Замотал платок на шее –

Не оправиться никак.

Платок, как петля, на шее, и Петр превращается в Иуду. А роль предателя Иуды играет Ванька.

И идут без имени святого

Все двенадцать – вдаль.

Ко всему готовы,

Ничего не жаль…

Их винтовочки стальные

На незримого врага…

А чуть раньше: “Эх, эх, без креста!” Получаются какие-то антиапостолы – с винтовками вместо креста, уголовники, грабители, убийцы, готовые стрелять хоть в сугроб, хоть в буржуя, хоть в собаку, хоть во всю Святую Русь, хоть в самого Иисуса Христа. И вдруг А. Блок неожиданно разрушает концепцию антиапостолов – тем, что возглавляет их шествие, правда, невидимо для них, Иисус Христос с кровавым флагом! Еще одна важная деталь связана с этими “двенадцатью”: “На спину б надо бубновый туз!” Здесь можно подобрать разные объяснения. Во-первых, “двенадцать” – это каторжники, а туз – знак отличия от мирных граждан. Во-вторых, это красочно наряженное языческое шествие, святочные колядки, например. В-третьих – крестный ход, тогда и Иисус Христос на месте. Далее, “туз” по-английски “асе”, и снова вспоминаются скандинавские асы, которых, кстати, было тоже двенадцать. А может быть, это просто революционный патруль и красные тузы – опять-таки для отличия.

Непростой порядок символики Александра Блока не приносит вероятности вымолвить, кто такие эти “двенадцать”. Однако это не так и существенно, ведь именно благодаря символике поэма удалась чрезвычайно вместительной. Тут и история согрешения с последующим возмездием, и смертоубийства с муками совести и забвением, а самое первостепенное – настоящая идея краха и осквернения прежнего, старого мира. Уже не имеет смысла, хорош он был или плох. Падение стало реальностью, и хочется лишь уповать, что в дальнейшем все будет самое наилучшее.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...

резонанс в электрической цепи автоколебания
Символика в поэме Александра Блока “Двенадцать”