Тема народа в сказках Салтыкова-Щедрина

“Ничто так естественно не вызывает любви, как бедность, угнетенность, скорбь и злосчастие вообще”
М. Е. С.-Щедрин.
Освобождение угнетенной народной массы от всех видов рабства было заветнейшей целью всей деятельности Салтыкова-Щедрина.
В “Сказках” писатель воплотил свои многолетние наблюдения над жизнью закабаленного русского крестьянства, свои горькие раздумья над судьбами угнетенных масс, свои глубокие симпатии к трудовому человечеству и свои светлые надежды на силу народную.
Многочисленные эпизоды и образы сказок, относящиеся к характеристике народных масс, дают многостороннюю, глубокую и полную драматизма картину жизни пореформенной крестьянской России. Здесь рассказано л беспросветном труде, страданиях, откровенных думах народа (“Коняга”, “Деревенский пожар”, “Соседи”), о его вековой рабской покорности (“Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил”), о его тщетных попытках найти правду и защиту в правящих верхах (“Ворон-челобитчик”), о стихийных взрывах его классового негодования против угнетателей (“Медведь на воеводстве”).
С горькой иронией отмечал сатирик податливость, рабскую покорность крестьянства в “Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил”. Генералы здесь выглядят жалкими пигмеями по сравнению с великаном мужиком. Для их изображения

сатирик использует совсем другие краски. Они “ничего не понимают”, они трусливы и беспомощны, жадны и глупы. А между тем генералы мнят себя людьми благородными, помыкают мужиком: “Слышь, лежебок!… Сейчас марш работать!” Спасшись от смерти и разбогатев благодаря мужику, генералы высылают ему на кухню жалкую подачку: “…рюмку водки да пятак серебра: веселись, мужичина!” Сатирик подчеркивает, что ждать народу от эксплуататоров лучшей жизни бесполезно. Счастье свое народ может добыть, только сбросив его тунеядцев.
В основу сказки “Коняга” автор положил народную пословицу: “Рабочий конь – на соломе, пустопляс – на овсе”. Это мудрое изречение ярко обличает социальное неравенство в помещичье-буржуазной России. Трудно живется рабочей лошади: “День-деньской коняга из хомута не выходит”, а корм такой, “что от него только зубы нахлопаешь” – солома. “Он не живет, но и не умирает”.
Иное житье у господских любимчиков пустоплясов – резвых скакунов, не способных работать, но умеющих красиво гарцевать: “Пустопляса в теплое стойло поставили, соломки мягонькой постелили, медовой сытой напоили и пшена ему в ясли засыпали…”
Образ коня Пустопляса не только противопоставлен Коняге-труженику, но и обыгран Щедриным с тем, чтобы высмеять фальшивость барского “народолюбия”. Бесстыдные эксплуататоры-пустоплясы на разные лады восхваляют народ-Конягу, дивятся его трудолюбию, неиссякаемой силе. Пустопляс-либерал хвалит “здравый смысл” Коняги, который сказывается в покорности, в сознании того, что “плетью обуха не перешибешь”. Другой Пустопляс видит несокрушимость своего “братца” в том, “что он в себе жизнь духа и дух жизни носит”. Пустоплясы-народники полагают, что стойкость Коняга-народ черпает в труде. Труд дает ему “душевное равновесие”, “ту духовную ясность, которую мы, пустоплясы, утратили навсегда”.
А Пустопляс из конюшни кабатчика (очевидно, сельский буржуа) заявляет, что Коняга к своей участи привычен: “Хоть целое дерево об него обломай, а он все жив… Кто к какому делу приставлен, тот то дело и делай”.
В образе Коняги типически обобщено положение русского крестьянина, обездоленного реформой 1861 г. и закабаленного каторжным трудом. “Нет конца работе! Работой исчерпывается весь смысл его существования; для нее он зачат и рожден, и вне ее он не только никому не нужен, но, как говорят расчетливые хозяева, представляет ущерб”.
Писатель верит, что “сказочную силу” народную освободит из плена сам народ: “мужик да Коняга”.
В сказке “Дикий помещик” Щедрин как бы обобщил свои мысли о реформе “освобождения” крестьян, содержащиеся во всех его произведениях 60-х годов. Он ставит здесь необычайно остро проблему пореформенных взаимоотношений дворян-крепостников и окончательно разоренного реформой крестьянства: “Скотинка на водопой выйдет – помещик кричит: “Моя вода!” Курица за околицу выбредет – помещик кричит: “Моя земля!” И земля, и вода, и воздух – все его стало! Лучины не стало мужику в светец зажечь, прута не стало, чем избу вымести. Вот и взмолились крестьяне всем миром к господу богу: – Господи! Легче нам пропасть и с детьми малыми, нежели всю жизнь так маяться!”
Этот помещик, как и генералы из сказки о двух генералах, не имел никакого представления о труде. Брошенный своими крестьянами, он сразу превращается в грязное и дикое животное. Он становится лесным хищником. человеческий облик помещик принимает лишь тогда, как возвращаются его крестьяне. Ругая дикого помещика за глупость, исправник говорит ему, что без мужиков все умрут с голоду, да и денег у господ не будет.
Представители народа в сказках Щедрина горько размышляют над самой системой общественных отношений в России. Все они ясно видят, что существующий строй обеспечивает счастье только богатым. Никакой гармонии, никакого мира не может быть там, где одни класс живет за счет другого, держит народ в кабале. Об этом хорошо говорится в сказке “Соседи”, где действуют крестьянин Ива Бедный и либеральный помещик Иван Богатый. Иван Богатый сам “ценностей не производил, но о распределении богатств очень благородно мыслил…”
А Иван Бедный о распределении богатств совсем не мыслил, но взамен того производил ценности. И вот ведь какое недоразумение: Иван, который трудится, живет бедно, а тот, который рассуждает, – в достатке. И никто, кроме деревенского философа Простофили, этот вопрос решить не мог. По его словам, противоречие заключено в социальном строе – “планте”.
Замысел этой сказки состоит в том, чтобы призвать народ к коренному изменению “планта” – несправедливого социального строя.
Итак, в “Сказках” Щедрин, рисуя картину народных бедствий, раскрывал угнетенным массам жестокую правду непримиримой борьбы классов, призывал народ положить конец своему терпению и внушал ему веру в свои силы.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...

россия в поэме мертвые души
Тема народа в сказках Салтыкова-Щедрина