“Человека жалеть надо” (по пьесе Горького “На дне”)

Реалии сегодняшнего дня: прожиточный минимум в России гораздо выше средней месячной зарплаты, почти треть россиян живут за чертой бедности, в крупных городах открыты ночлежки, где в порядке благотворительности бомжам и безработным дают тарелку супа и возможность переночевать в морозную зимнюю стужу. Воистину, “человека жалеть надо”. Поражаешься, что вновь жалеть надо российского человека. Вот откуда в наше время такой повышенный интерес к произведениям Горького. Говорят, что история развивается по спирали, что все может повториться.

Я смотрю на своих одноклассников и с ужасом думаю, что они или их родители могут оказаться в положении Сатина, Актера, Бубнова, Васьки Пепла, Наташи.

Но задавались ли мы по-настоящему вопросом, почему обитатели ночлежки оказались на этом дне жизни, что их привело сюда?

У Актера катализатором падения стал алкоголь, Васька Пепел стал вором по наследству, Бубнов бросил скорняжную мастерскую из-за измены жены, Сатин оказался в ночлежке после тюрьмы, отсидел почти пять лет за убийство им

подлеца, видимо, оскорбившего честь сестры…

Я считаю, что в падении героев пьесы виноваты они сами. Первое же серьезное испытание у каждого закончилось крахом всей жизни. Может быть, я не прав, но посмотрите: Бубнов, не пей он, вполне мог потребовать от бывшей жены хотя бы половину стоимости мастерской; Сатин мог не убивать обидчика сестры, а лишь хорошенько проучить последнего… И так можно сказать о каждом обитателе дна. Да, у каждого из них нет шансов выбраться отсюда, но в прошлом был шанс сюда не попасть, шанс, которым они не воспользовались.

Что остается теперь делать людям в их положении? Ждать и надеяться. Тем более что обитателям ночлежки судьба дарит проповедника Луку. Лука владеет мастерством утешителя, он находит нужные слова для каждого. В частности, Актеру он говорит: “Ты… лечись! От пьянства нынче лечат, слышь! Признали, видишь, что пьяница – тоже человек…” Вот эта последняя фраза, на мой взгляд, очень важна. Именно Лука видит в каждом обитателе ночлежки человека.

Правда, даже Васька Пепел не верит в утешения Луки: “Ты, брат, молодец! Врешь ты хорошо… Сказки говоришь приятно! Ври, ничего… мало, брат, приятного на свете!”

“Человек может верить и не верить… это его дело!” Я перехожу сразу к монологу Сатина. Обычно в нем обращают внимание на следующие фразы: “Человек – это звучит гордо! Надо уважать человека! Не жалеть… не унижать его жалостью… уважать надо”. Эти фразы, как видите, развенчивают тему моего сочинения. Поэтому я и хочу обратить ваше внимание на другие строчки из того же самого монолога: “Когда я иду по улице, люди смотрят на меня, как на жулика… и часто говорят мне: “Мерзавец! Шарлатан! Работай!” Работать? Для чего? Чтобы быть сытым? (хохочет). Я всегда презирал людей, которые слишком заботятся о том, чтобы быть сытыми…”

Мне кажется, Сатин противоречив в этом монологе. С иной стороны, человека действительно надо уважать. Но какого человека? Того, который своими руками или своими мозгами создает себе имя, свое дело, способное принести ему и его семье безбедное существование. Тысячу раз правы были окружающие, бросающие вслед Сатину: “Работай!” Работать надо было всем обитателям дна, работать еще до того, как они туда попали.

Мои сверстники тоже не совсем понимают необходимость работать. Слишком долго в наших родителей, да и бабушек с дедушками вбивали, что при социализме все равны, нет богатых и бедных. Сегодня мы прекрасно видим, что в России вновь есть и богатые, и бедные. Не надо, как манны небесной, ждать подачек от государства, оно само в роли бедняка, многим не поможет. Только труд “до седьмого пота”, труд каждого спасет всех в нашем обществе в целом от падения на “дно”.

А жалеть? Тех, кому уже не подняться, жалеть действительно надо. Вот почему у нас наконец-то начали вслух говорить о бомжах. Ведь если мы не пожалеем изгоев общества, новых социальных потрясений не избежать. А это уже страшно. Ибо одним им со дна не выкарабкаться. Как не выкарабкались герои горьковской пьесы…



“Человека жалеть надо” (по пьесе Горького “На дне”)