“Что ищет он в краю далеком?”

На первый взгляд, Чайльд-Гарольд, бесцельно скитающийся по миру и тщетно пытающийся избавиться в своих скитаниях от тоски, кажется лучшим адресатом строк из знаменитого лермонтовского стихотворения “Парус” , написанного позже “Паломничества…” и, несомненно, по следам английского поэта-романтика:

Что ищет он в краю далеком,
Что кинул он в краю родном?

Но вот что странно: в заглавии своего произведения Байрон определил путешествие Чайльд-Гарольда как “паломничество”. Традиционно под “паломничеством” понимается

путешествие глубоко верующего человека к святым местам. В байроновской же поэме изображается разуверившийся в жизни молодой человек, гонимый в странствия стремлением вырваться за пределы родины, где он не может найти смысла своего существования. Выходит, автор сыронизировал, вложив в слово “паломничество” противоположный смысл? Если это и так, то лишь отчасти: на пути Гарольда в самом деле встречаются святыни, о которых повествователь говорит почти с религиозным трепетом,
а именно проявления творческого гения и воинского героизма. Подобные святыни противопоставляются в поэме повседневной действительности, тусклой и ничтожной в мирных условиях, изувеченной насилием в условиях чужеземного ига или наполеоновских войн. В таком противопоставлении реализуется принцип романтического двоемирия.



“Что ищет он в краю далеком?”