Идейно-художественное своеобразие лирики Фета

Афанасий Фет – один из выдающихся русских поэтов XIX столетия. Расцвет его творчества пришелся на 1860-е годы – период, когда бытовало мнение о том, что основной целью литературы является отображение сложных общественных явлений и социальных проблем. Особое фетовское понимание сути и назначения искусства неотделимо от неприятия поэтом социальной действительности, которая, по его глубокому убеждению, искажает личность человека, подавляет его идеально-духовные свойства, божественно-природные силы. Фет не видел идеала в современном ему

общественном мироустройстве и считал бесплодными попытки его изменения.

Именно поэтому творчество Фета как певца “чистого искусства” закрыто от вторжения бытовой повседневности, мирской суеты, грубой реальности, в которой “соловьи клюют бабочек”. Поэт намеренно исключает из содержания своей лирики понятие “злободневность”, избрав предметом художественного изображения “вечные” человеческие чувства и переживания, тайны жизни и смерти, сложные взаимоотношения

между людьми.

По мнению поэта, истинное, глубинное познание мира возможно только в свободном интуитивном творчестве: “Только художник на всем чует прекрасного след”. Красота для него – мера всех вещей и истинная ценность:

Целый мир от красоты,

От велика и до мала,

И напрасно ищешь ты

Отыскать ее начало.

Герой Фета “мечтательно предан тишине”, “полон нежного волненья, сладостной мечты”. Его интересуют “шепот, робкое дыханье, трели соловья”, взлеты и падения творческого духа, мимолетные порывы “невысказанных мук и непонятных слез”. Его идеальное время года – весна ; любимое время суток – ночь. Его мир – “царство горных хрусталей”, “ночной тенистый сад”, “неприступный чистый храм души”. Его цель – поиск неуловимой гармонии мира, вечно ускользающей красоты:

Пуская в свет мои мечты,

Я предаюсь надежде сладкой,

Что, может быть, на них украдкой

Блеснет улыбка красоты.

Как отмечал сам поэт, признак истинного лирика – готовность “броситься с седьмого этажа вниз головой с непоколебимой верой в то, что он воспарит по воздуху”:

Я загораюсь и горю,

Я порываюсь и парю…

И верю сердцем, что растут

И тотчас в небо унесут

Меня раскинутые крылья…

Красота для Фета не является незыблемой и неизменной – она мимолетна и мгновенна, ощущается как внезапный творческий порыв, наитие, откровение. Яркой иллюстрацией этой мысли выступает стихотворение “Бабочка”, отражающее уникальность, самоценность и при этом недолговечность, хрупкость, беспричинность красоты:

Не спрашивай: откуда появилась?

Куда спешу?

Здесь на цветок я легкий опустилась

И вот – дышу.

Поэтому естественно, что лирический герой Фета испытывает смятение чувств, ощущая непостоянство, изменчивость, текучесть мира, живя в состоянии ожидания, предчувствия красоты:

Я жду… соловьиное эхо

Несется с блестящей реки,

Трава при луне в бриллиантах,

На тмине горят светляки.

Я жду… Темно-синее небо

И в мелких, и в крупных звездах,

Я слышу биение сердца

И трепет в руках и ногах.

Обратим внимание: красота, по Фету, присутствует везде, разлита повсюду – и в “блестящей реке”, и в “темно-синем небе”. Это природная и, одновременно, божественная сила, которая соединяет небо и землю, день и ночь, внешнее и внутреннее в человеке.

В поэзии Фета оживают, зримо предстают самые абстрактные, нематериальные картины и образы:

То ветра немое лобзанье,

То запах фиалки ночной,

То блеск замороженной дали

И вихря полночного вой.

По мнению поэта, суть настоящего искусства – поиск красоты в обыденных предметах и явлениях мира, простых чувствах и образах, мельчайших деталях повседневности – шуме ветра, запахе цветка, сломанной ветке, милом взоре, касании руки и т. п.

Пейзажная живопись фетовской лирики неотделима от живописи переживаний души. Лирический герой Фета прежде всего певец “тонких линий идеала”, субъективных впечатлений и романтических фантазий.

Фетовская муза демонически изменчива и романтически неуловима: она то “кроткая царица ясной ночи”, “заветная святыня”, то “богиня гордая в расшитой епанче”, “молодая владычица сада” – но при этом неизменно “небесная”, “незримая земле”, всегда недосягаемая для мирской суеты, грубой действительности, постоянно заставляющая “томиться и любить”.

В связи с этим, Фету как никому другому из русских поэтов XIX века была близка тютчевская идея “молчания” : “Как беден наш язык!..”; “Людские так грубы слова…” – в отчаянии восклицает его лирический герой, которому “ангел шепчет неизреченные глаголы”. По мнению поэта, прекрасное невыразимо и самодостаточно: “Только песне нужна красота, // Красоте же и песен не надо” . Однако, в отличие от Тютчева, Фет предан романтической вере в возможность творческого озарения, отражения в поэзии сложной палитры чувств и ощущений:

Лишь у тебя, поэт, крылатый слова звук

Хватает на лету и закрепляет вдруг

И темный бред души и трав неясный запах…

Типичное состояние лирического героя Фета – духовная болезнь, одержимость идеей идеала, прекрасного, “раздраженье недужной души”. Он постоянно балансирует между покоем и смятением, мрачностью тоски и счастьем просветленности, страхом потери и радостью обретения. Очень ярко это состояние передается в стихотворении “Качели”:

И чем ближе к вершине лесной,

Чем страшнее стоять и держаться,

Тем отрадней взлетать над землей

И одним к небесам приближаться.

Таким образом, по Фету, состояние цельности и гармонии недостижимо в реальном мире, мечта разбивается в столкновении с грубой действительностью. Поэтому в его лирике постоянно присутствует и по-разному варьируется мотив сна. Это и сон-смерть, сон-спасение, и сон-надежда, и сон-мечта:

Мне снился сон, что сплю я непробудно,

Что умер я и в грезы погружен;

И на меня ласкательно и чудно

Надежды тень навеял этот сон.

Фетовский герой постоянно ищет точку опоры, образ надежды, источник вдохновения, которые находит, с одной стороны, в естественной гармонии природы:

Люблю безмолвие полунощной природы,

Люблю ее лесов лепечущие своды.

Люблю ее степей алмазные снега.

С другой стороны, его вдохновляет рукотворная гармония античности, воплощенная в скульптурно совершенных и, одновременно, пластически гибких женских образах. Идеалом же становится вечно живой и влекущий образ Венеры Милосской:

И целомудренно и смело,

До чресл сияя наготой,

Цветет божественное тело

Неувядающей красой.

Итак, лирика А. А. Фета обладает несомненным общественным содержанием, но это содержание носит не конкретно-исторический, а вневременной универсальный, общечеловеческий характер – нравственный, психологический, философский.



Идейно-художественное своеобразие лирики Фета