ИСТИННАЯ ЦЕНА ПОБЕДЫ

Чем дальше от нас война, тем больше
осознаем мы величие народного подвига.
И тем больше – цену победы. Вспоминает-
ся первое сообщение об итогах войны: семь
миллионов погибших. Потом надолго войдет
в оборот другая цифра: двадцать миллионов
погибших. Совсем недавно названо уже двад-
цать семь миллионов. А сколько искалечен-
ных, изломанных жизней! Сколько несосто-
явшихся счастий, сколько нерожденных де-
тей, сколько слез материнских, отцовских,
вдовьих, детских было пролито! Особо следу-
ет сказать о жизни

на войне. Жизни, кото-
рая, естественно, включает в себя бои, но
только к боям не сводится.
О быте войны рассказывает Вячеслав Кон-
дратьев в повести “Сашка”, которую “можно
было назвать глубочайшим сущностным тра-
гическим прозаизмом войны”. 1943 год. Бои
надо Ржевом. С хлебом плохо. Нет курева.
Нет боеприпасов.. Грязь. Через всю повесть
проходит основной мотив: битая-перебитая
рота. Почти совсем не осталось однополчан-
дальневосточников. Из ста
пятидесяти чело-
век в роте осталось шестнадцать. “Все поля
в наших”, – скажет Сашка. Вокруг ржавая,
набухшая красной кровью земля. Но бесче-
ловечность войны не смогла обесчеловечить
героя. Вот он полез, чтобы снять с убитого
немца валенки. “Для себя ни за что бы не по-
лез, пропади пропадом эти валенки! Но Рож-
кова жалко. Его пимы насквозь водой пропи-
тались – и за лето не просушишь.”
Хочется выделить самый главный эпизод
повести – историю с пленным немцем, кото-
рого не может Сашка, выполняя приказ, пу-
стить в расход. Ведь написано было в листов-
ке: “Обеспечена жизнь и возвращение после
войны”. И Сашка обещал немцу жизнь: “Тех,
кто спалил деревню, поджигателей этих
стрелял бы Сашка безжалостно. Если б попа-
лись”. А как в безоружного? Очень много ви-
дел Сашка смертей за это время. Но цена че-
ловеческой жизни не уменьшилась от этого
в его-сознании. Лейтенант Володько скажет,
когда услышит историю про пленного немца:
“Ну, Сашок, ты человек!”. А Сашка ответит
просто: “Люди же мы, а не фашисты”.
В бесчеловечной, кровавой войне чело-
век остается человеком, а люди – людьми.
Об этом и написана повесть: о страшной войне
и сохраненной человечности. Десятилетия не
ослабили интереса общества к этому историче-
скому событию. Время демократизма и гласно-
сти, осветившее светом правды многие страни-
цы нашего прошлого, ставит перед историками
и литераторами новые и новые вопросы.
Не принимая лжи, малейшей неточности
в показе исторической наукой минувшей вой-
ны, ее участник, писатель В. Астафьев сурово
оценивает сделанное: “К тому, что написано
о войне, я, как солдат никакого отношения не
имею, я был совершенно на другой войне. По-
луправда нас измучила”.
Эти и подобные, возможно, жесткие сло-
ва приглашают обратиться наряду с тради-
ционными произведениями Юрия Бондарева,
Василия Быкова, Виктора Богомола к романам
АстафьевА “Пастух и пастушка”, В. Гроссма-
на “Жизнь и судьба”, повестям и рассказам
Виктора Некрасова “В окопах Сталинграда”,
К. Воробьева “Крик”, “Убиты под Москвой”,
“Это мы, Господи!”, В. Кондратьева “Сашка”
и другим.
“Это мы, Господи!” – произведение такой
художественной значимости, что, по словам
В. АстафьевА, “даже в незавершенном виде…
может и должно стоять на одной полке с рус-
ской классикой”.
Мы еще очень много не знаем о войне, об
истинной цене победы. Произведение К. Во-
робьева рисует такие события войны, кото-
рые не до конца известны взрослому чита-
телю и почти незнакомы школьнику. Герои
повести Константина Воробьева “Это мы,
Господи!” .и повести “Сашка” Кондратьева
очень близки по мировоззрению, возрасту,
характеру, события обеих повестей происхо-
дят в одних и тех же местах, возвращают нас,
говоря словами Кондратьева, “в самое кро-
шево войны”, в самые кошмарные и бесчело-
вечные ее страницы. Однако у Константина
Воробьева другой, по сравнению с кондрать-
евской повестью, лик войны – плен. Об этом
написано не так уж и много: “Судьба чело-
века” М. Шолохова, “Альпийская баллада”
В. Быкова, “Жизнь и судьба” В. Гроссмана.
И во всех произведениях отношение к плен-
ным неодинаково.
В заглавии повести “Это мы, Господи!”
как бы слышится голос-стон измученных:
“Мы готовы к смерти, к тому, чтобы быть
принятыми тобой, Господи. Мы прошли все
круги ада, но свой крест несли до конца,
не потеряли в себе человеческое”. В загла-
вии и мысль о безмерном страдании, о том,
что в этом страшном обличье полуживых су-
ществ трудно узнать самих себя. О системе
уничтожении людей – свидетелей нацист-
ских преступлений, о злодеяниях с болью и
ненавистью пишет К. Воробьев. Что давало
силы бороться измученным, больным, голод-
ным людям? Ненависть к врагам, безусловно,
сильна, но она не основной фактор. Все-таки
главное – это вера в правду, добро и спра-
ведливость. А еще – любовь к жизни.



ИСТИННАЯ ЦЕНА ПОБЕДЫ