ЛИРИКА МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ (вариант 1)

Гений Марины Цветаевой – в ее силе
и самобытности. В ее творчестве многое выхо-
дило за рамки привычных устоев, широко
признаваемых литературных вкусов. То же
можно сказать и о личности поэтессы, еще в
ранней юности поклявшейся себе сохранить
верность своим чувствам, своему делу вне за-
висимости от времени и обстоятельств.
Уже в первых цветаевских стихах была
неизвестная ранее в русской женской поэзии
жесткость, резкость поэтов-мужчин. Таков
был характер не только лирической героини
ее стихов, но и

самой Цветаевой. Традицион-
ной женской слабости, изящности и легкости
стиха она противопоставила твердость духа
и силу мастера.
Я знаю, что Венера – дело рук,
Ремесленник – и знаю ремесло.
Стихи были для Цветаевой почти единст-
венным средством самовыражения.
Поэтому в ее лирике такая особенная дове-
рительность, открытость. Валерий Брюсов пи-
сал, что от ее стихов бывает иногда неловко,
будто подсмотрел в замочную скважину.
И действительно, в стихах
– вся ее жизнь.
Яо тебе тоскует наша зала, –
Ты в тени ее видал едва –
По тебе тоскуют те слова,
Что в тени тебе я не сказала.
Независимостью своего творчества и всего
своего жизненного поведения Марина Цвета-
ева отстаивала право женщины иметь силь-
ный характер, отвергая устоявшийся образ
женственности. Счастью быть любимой и лю-
бить она предпочитала счастье свободы:
Как правая и левая рука –
Твоя душа моей душе близка.
Мы смежены блаженно и тепло,
Как правое и левое крыло.
Но вихрь встает, – и бездна пролегла
От правого – до левого крыла!
При всей своей гордыне, “вероломности”
Цветаева может отдаваться короткому мгно-
вению любви:
Мой. – и о каких наградах.
Рай – когда в руках, у рта –
Жизнь: распахнутая радость
Поздороваться с утра!
Но у Марины Цветаевой была своя святая
заповедь: “Я и в предсмертной икоте останусь
поэтом!”, которой поэтесса была верна всю
жизнь. Может быть, поэтому разлука стала
одним из основных мотивов лирики Цветаевой.
“Я не знаю ни одного поэта в мире, который бы
столько писал о разлуке, как Цветаева. Она
требовала достоинства в любви и требовала до-
стоинства при расставании, гордо забивая свой
женский вопль внутрь и лишь иногда его не
удерживая”, – пишет о ней Евгений Евту-
шенко. Вот строки из “Поэмы Конца”:
Не довспомнивши, не допонявши,
Точно с праздника уведены…
– Наша улица! – Уже не наша… –
– Сколько раз по ней… – Уже не мы… –
– Завтра с западу встанет солнце!
– С Иеговой порвет Давид!
– Что мы делаем? -~ Расстаемся.
И хотя она расценивала порой расстава-
ние как “сверхъестественнейшую дичь”, как
“звук, от коего уши рвутся”, она всегда оста-
валась верна себе:
Никто, в нагаих письмах роясь,
Не понял до глубины,
Как мы вероломны, то есть –
Как сами себе верны.
Марина Цветаева говорила, что “глубина
страдания не может сравниться с пустотой
счастья”. Этой” глубины в ее жизни хватило
сполна. Ее жизненный путь был очень непрост.
Живя в сложное время, Марина Цветаева ос-
тавалась поэтом, невзирая на часто нищее су-
ществование, бытовые неурядицы и трагичес-
кие события, преследовавшие ее. Цветаева хо-
рошо ощущала время, эпоху, в которую ей до-
велось жить. Поэтому в ее стихах такое
внутреннее напряжение, надлом. Будто пред-
чувствуя свою трагическую судьбу, Марина
Цветаева пишет такие строки:
Христос и Бог! Я жажду чуда
Теперь, сейчас, в начале дня!
О, дай мне умереть, покуда
Вся жизнь как книга для меня.
Смерть “в семнадцать лет”, о которой про-
сит лирическая героиня Цветаевой, – это воз-
можность избежать многих будущих страданий.
Что впереди? Какая неудача?
Во всем обман и, ах, па всем запрет!
– Так с милым детством я прощалась,
плача,
В пятнадцать лет.
Пророчество своей собственной судьбы бы-
ло не единственным в творчестве Марины Цве-
таевой. Главным пророчеством поэтессы стало
ее очень часто цитируемое стихотворение:
Моим стихам, написанным так рано,
Что и не знала я, что я – поэт,
Сорвавшимся, как брызги из фон-тана,
Как искры из ракет.
Ворвавшимся, как маленькие черти,
В святилище, где сон и фимиам,
Моим стихам о юности и смерти
– Нечитанным стихам! —
Разбросанным в пыли по. магазинам
(Где их никто на брал и не берет!),
Моим стихам, как драгоценным винам,
Настанет, свой черед.



ЛИРИКА МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ (вариант 1)