Люди и судьбы в творчестве В. М. Шукшина

Красной нитью через творчество В. Шукшина проходит красота и суровость родных алтайских пейзажей. Через любовь к своей малой родине Шукшин-писатель учился любить русскую землю, труд русского человека на этой земле. Они – русская земля и русский человек на ней – стали главными героями творчества В. Шукшина – актера, режиссера, писателя, драматурга.

Не было у нас за последние десятилетия – другого такого художника, который бы столь уверенно и беспощадно врывался во всякую человеческую душу и предлагал ей проверить, что она есть,

в каких просторах и далях она заблудилась, какому поддалась соблазну или, напротив, что помогло ей выстоять и остаться в верности и чистоте. Читателем и зрителем Василия Шукшина была и остается Россия от самых высоких умов до самых падших душ; его талант – это прежде всего голос взыскующей совести.

Эта взыскующая совесть в творчестве В. Шукшина, “уверенно и беспощадно” врывающаяся “во всякую человеческую душу”, чаще всего, на мой взгляд, ищет те единственно верные идеалы и

тот путь, которые бы соединили великий русский народ в одно целое. И если мы делаем такой вывод, то непременно подразумеваем некий раскол, разделение.

Корни этого разделения уходят в историю, во времена великой русской смуты – Октябрьской революции. Именно тогда произошла трагедия, разделившая единый русский народ на две нации. Их существование зафиксировала не только классическая русская литература. В своей работе “Критические заметки по национальному вопросу”

В. Ленин писал: “Есть две нации в каждой современной нации… Есть две национальные культуры в каждой национальной культуре. Есть великорусская культура Пуришкевичей, Гучковых и Струве, – но есть также великорусская культура, характеризуемая именами Чернышевского и Плеханова”.

Ожесточение между двумя нациями в одной русской нации достигло такого накала, что вспыхнула революция. Один из исследователей писал по этому поводу: “Ожесточение против “буржуя”, “помещика” сделало сам термин “русский” подозрительным…”. Оно было таким мощным и корни его были так глубоки, что В. Шукшин, живший в новую историческую эпоху, отразил его в своем творчестве. Как же выражается противостояние русского и советского в произведениях В. Шукшина?

В рассказе “Срезал” главный герой Глеб Капустин -“толстогубый, белобрысый мужик сорока лет, начитанный и ехидный”. Он прославился на всю деревню тем, что “когда знатные приезжали в деревню на побывку”, он в числе прочих односельчан приходил и срезал знатного гостя. “Многие этим были недовольны, но многие, мужики особенно, просто ждали, когда Глеб Капустин срежет знатного”. Срежет – значит поставит в тупик при помощи каверзных вопросов.

И вот в отпуск к Агафье Журавлевой с женой и дочерью приехал сын Константин. Вскоре вся деревня знала, что “он сам – кандидат, жена тоже кандидат, дочь – школьница”. Вечером в дом к знатному гостю пришли мужики, и с ними Глеб. После короткого разговора ни о чем он начинает задавать гостю свои знаменитые каверзные вопросы: “Ну, как насчет первичности?”; “Как сейчас философия определяет понятие невесомости?”; “Как вы лично относитесь к проблеме шаманизма в отдельных районах Севера?”; “Как вы относитесь к тому, что Луна тоже дело рук разума?”.

Поставленные в тупик заковыристыми вопросами Глеба, Константин и его жена Валя сначала пробовали отвечать, потом пытались отшучиваться, потом просто смеялись. Но Глеб вполне серьезно продолжал напирать, пока на реплику Константина: “Типичный демагог-кляузник” не объяснил: “Люблю по носу щелкнуть – не задирайся выше ватерлинии! Скромней, дорогие товарищи…”.

В рассказе В. Шукшин очень точно раскрыл давнюю русскую проблему – отсутствие взаимопонимания между интеллигенцией и простым человеком. Хотя, казалось бы, в советские времена интеллигенция в России была народной, и разговор Константина с Глебом происходит на русском языке, но герои не понимают друг друга. Это напоминает испорченный радиоприемник, в котором вы пытаетесь на длинных волнах поймать трансляцию, идущую на средних волнах. В какой-то момент мы понимаем, что со времен Достоевского, Толстого и Чехова русские люди остались такими же, какими и были. Сменились лишь декорации на исторической сцене.

К одному человеческому типу с Глебом Капустиным принадлежит и Николай Шурыгин из рассказа “Крепкий мужик”. Только здесь на месте кандидата Константина Журавлева выступает древняя церковь – памятник русской культуры XVII века. Бригадир Шурыгин задумал во что бы то ни стало свалить церковь и разобрать на кирпичи. Ни предупреждение председателя, ни громкое возмущение и протесты уважаемого в деревне человека – молодого учителя не могли его остановить. Наоборот, они еще сильнее подзадоривали Шурыгина. В конце концов, с молчаливого согласия односельчан он осуществил свой замысел. Но оказалось, что все его старания были напрасны, потому что церковь рухнула, и кирпичи разбились на мелкий щебень. Глядя на кучу хлама, Шурыгин думает: “Ну и хрен с ними! Сгребу бульдозером в кучу и пусть крапивой зарастает”.

Странная бешеная злоба Шурыгина на молодого учителя и слепая жажда разрушить старую церковь, долгие годы служившую складом, уходят корнями в дикое упрямство и ожесточение, с каким отцы и деды Шурыгиных и Капустиных совершали революцию, жгли помещичьи усадьбы, ощипывали павлинов и гадили в древних соборах. Это та самая яростная неприязнь к чужаку, человеку другой породы, которая была хорошо известна по прежней русской и советской литературе.

Даже сегодня мы еще нередко ощущаем, как “сократилась дистанция между современностью и историей”, что “советское” еще не отжило, не отговорило в душе русского человека. Но без возвращения к истокам национального характера нечего и думать о возрождении деревни как основы русского народа и первоэлемента великой России.




Люди и судьбы в творчестве В. М. Шукшина