Марина Цветаева. Судьба. Характер. Поэзия

Более полувека тому назад совсем юная и никому еще не известная Марина Цветаева высказала непоколебимую уверенность:

Разбросанным в пыли по магазинам

,

Моим стихам, как драгоценным винам,

Настанет свой черед.

Прошли годы трудной жизни и напряженнейшей творческой работы – и гордая уверенность уступила место полному неверию: “Мне в современности и будущем – места нет”. Это, конечно, крайность и заблуждение, объяснимое одиночеством и растерянностью поэта, знавшего силу своего таланта, но не сумевшего выбрать правильного

пути.

Судьба созданного художником не сводится к его личной судьбе: художник уходит – искусство остается. В третьем случае Цветаева сказала уже гораздо точнее: “…во мне нового ничего, кроме моей поэтической отзывчивости на новое звучание воздуха”. Марина Цветаева – большой поэт, она оказалась неотделимой от искусства нынешнего века.

Стихи Цветаева стала писать с шести лет, печататься – с шестнадцати, а два года спустя, в 1910 году, еще не сняв гимназической формы,

тайком от семьи выпустила довольно объемистый сборник – “Вечерний альбом”. Он не затерялся в потоке стихотворных новинок, его заметили и одобрили и В. Брюсов, и Н. Гумилев, и М. Волошин.

Лирика Цветаевой всегда обращена к душе, это непрерывное объяснение в любви к людям, к миру вообще и к конкретному человеку. И это не смиренная, а дерзкая, страстная и требовательная любовь:

Но сегодня я была умна;

Розно в полночь вышла на дорогу,

Кто-то шел со мною в ногу,

Называя имена.

И белел в тумане – посох странный…

– Не было у Дон-Жуана – Донны Анны!

Это из цикла “Дон Жуан”.

Нередко Цветаева писала о смерти – особенно в юношеских стихах. Это было своего рода признаком хорошего литературного тона, и юная Цветаева не составила в этом смысле исключения:

Послушайте! – Еще меня любите

За то, что я умру.

По характеру Марина Цветаева – бунтарь. Бунтарство и в

Ее поэзии:

Кто создан из камня, кто создан из глины, –

А я серебрюсь и сверкаю!

Мне дело – измена, Мне имя – Марина,

Я – бренная пена морская.

В другом стихотворении она добавит:

Восхищенной и восхищенной,

Сны видящей средь бела дня,

Все спящей видели меня,

Никто меня не видел сонной.

Самое ценное, самое несомненное в зрелом творчестве Цветаевой – ее неугасимая ненависть к “бархатной сытости” и всяческой пошлости. Попав из нищей, голодной России в сытую и нарядную Европу, Цветаева ни на минуту не поддалась ее соблазнам. Она не изменила себе – человеку и поэту:

Птица – Феникс я, только в огне пою!

Поддержите высокую жизнь мою!

Высоко горю – и горю дотла!

И да будет вам ночь – светла!

Ее сердце рвется к покинутой родине, той России, которую она знала и помнила:

Русской ржи от меня поклон,

Ниве, где баба застится…

Друг! Дожди за моим окном,

Беды и блажи на сердце…

И сын должен вернуться туда, чтобы не быть всю жизнь

Отщепенцем:

Ни к городу и ни к селу –

Езжай, мой сын, в свою страну…

Езжай, мой сын, домой – вперед –

В свой край, в свой век, в свой час…

К 30-м годам Марина Цветаева уже совершенно ясно осознала рубеж, отделивший ее от белой эмиграции. Она записывает в черновой тетради: “Моя неудача в эмиграции – в том, что я не эмигрант, что я по духу, т. е. по воздуху и по размаху – там, туда, оттуда…”

В 1939 году Цветаева восстанавливает свое советское гражданство и возвращается на родину. Тяжело дались ей семнадцать лет, проведенные на чужбине. Она имела все основания сказать: “Зола эмиграции… я вся под нею – как Геркуланум, – так и жизнь прошла”.

Цветаева долго мечтала, что вернется в Россию “желанным и жданным гостем”. Но так не получилось. Личные ее обстоятельства сложились плохо: муж и дочь подверглись необоснованным репрессиям. Цветаева поселилась в Москве, занялась переводами, готовила сборник избранных стихотворений. Грянула война. Превратности эвакуации забросили Цветаеву сперва в Чистополь, потом в Влабугу. Тут-то и настиг ее тот “одиночества верховный час”, о котором она с таким глубоким чувством сказала в своих стихах. Измученная, потерявшая волю, 31 августа 1941 года Марина Ивановна Цветаева покончила с собой. Но осталась Поэзия.

Вскрыла жилы: неостановимо,

Невосстановимо хлещет жизнь.

Подставляйте миски и тарелки!

Всякая тарелка будет мелкой,

Миска – плоской. Через край – и мимо –

В землю черную, питать тростник.

Невозвратно, неостановимо,

Невосстановимо хлещет стих.




Марина Цветаева. Судьба. Характер. Поэзия