ОБРАЗ ДОН ЖУАНА В КОМЕДИИ Ж. Б. МОЛЬЕРА “ДОН ЖУАН”

Более ста вариантов образа Дон Жуана знает мировое искусство. Крупнейшие мастера, гениальные поэты, композиторы, художники участвовали в создании блестящей галереи портретов пылкого, бес­печного испанца, покорителя и соблазнителя женских сердец.

У них разные лица, но одно имя – Знаменитое, Ставшее нари­цательным имя Дон Жуана. Среди них откровенный циник, обман­щик, злодей-насильник Дон Хуан Тирсо де Молина, Прототип всех будущих Дон Жуанов, Среди них женственно прекрасный, детски простодушный, пылкий герой поэмы Байрона “Дон Жуан”,

Всегда влюбленный в красоту, всегда готовый откликнуться на любовь женщины; беспечный гуляка, прожигатель жизни, дерзостно силь­ный и красноречивый обольститель – пушкинский Дон Жуан, сре­ди них и герой драмы Леси Украинки Дон Жуан, покоренный жен­щиной.

Драматург писал комедию торопливо, чтобы вывести свою труп­пу из состояния временного бездействия. Он увлекался заманчивой перспективой создать широкую картину столь знакомого ему ха­рактера. Мольер первый дал образу широкое

реалистическое обоб­щение и некое философское осмысление. Недостаточно видеть в ко­медии Мольера только сатиру на распутство или только сатиру на дворянство. Значение ее гораздо шире.

В комедии два героя – Дон Жуан и его слуга Сганарель. Сгана-рель отнюдь не только слуга-наперсник, ловкий пройдоха, плут, преданный интересам хозяина, как повелось представлять слугу в комедийном театре со времен Плавта. Сганарель – слуга-философ, носитель народной мудрости, здравого смысла, трезвого отношения к вещам. Его философские дебаты с хозяином полны значения при всей их комедийности.

Образ Дон Жуана противоречив. Дон Жуан сочетает в себе и хо­рошие, и дурные качества. Для драматургии Мольера это столь Не­Свойственно, Что поставило в тупик многих толкователей его твор­ческих замыслов. Более того, образ Дон Жуана не статичен, он дан в развитии, и это также выводит его за рамки классицистического театра.

Зритель первоначально знакомится с Дон Жуаном по характе­ристике его слуги Сганареля. Он – “величайший Злодей”, он – “собака, черт, турок, еретик, не верующий Ни В рай, Ни В ад”, “оборотень”, “эпикурейская Свинья”, “Сарданапал”. В чем же основной порок Дон Жуана? У него самое “непоседливое” на свете

Сердце; он ветрен, женолюбив, все женщины мира кажутся ему красавицами, каждой он хочет обладать. Но… “Я каждой выдаю почет и поклонение, к которым нас обязывает природа… будь у ме­ня десять тысяч сердец, я бы отдал их все”, – рассуждает Дон Жу­ан.

Дон Жуан зажег во многих женщинах (донья Эльвира, кресть­янка Шарлотта) пламенную любовь. Им он клялся в вечной верно­сти. Лгал ли он? Нет. Когда Дон Жуан говорил о любви, он дейст­вительно любил, говорил вполне искренне и сам верил каждому своему слову. Его можно обвинить в ветреном самообольщении, в жестокой беспечности к судьбе другого человека, но отнюдь не в преднамеренном обмане. Прошли первые восторги, и Дон Жуану уже скучно, его влекут другие цветы, а их так много на белом све­те!

Дон Жуан храбр. Храбрость была всегда благородна. Заслышав в лесу крики, он спешит на помощь пострадавшим, рискуя жизнью ради незнакомого ему человека, подвергшегося нападению разбой­ников. “Мой господин прямо сумасшедший: кидается в опасность без всякой для себя надобности”, – добродушно, не без известного восхищения ворчит Сганарель.

В первых четырех актах комедии Дон Жуан смел и дерзок, и, что особенно важно, он откровенен. Но с ним произошло необыкно­венное, он вдруг переродился: “Я отрекся от всех своих заблужде­ний: я уже не тот, что был вчера вечером, и небо внезапно произве­ло во мне перемену, которая удивит весь мир: оно озарило мою ду­шу, мои глаза прозрели, и я с ужасом взираю теперь на долгое ослепление, в котором находился; и на преступное беспутство жиз­ни, которую вел”.

Отец в слезах приветствует раскаявшегося блудного сына, в вос­торге и Сганарель. Но перерождение Дон Жуана иного свойства: он решил зло посмеяться над людьми, надеть маску Тартюфа и в ней снискать себе их благоволение. “Лицемерие – модный порок”, – заявляет он.

И Дон Жуан стал святошей – он стал неуязвим. И теперь он поистине мерзок. Честнейший Сганарель смущен преображением хозяина: “Сударь, что за дьявольский тон у вас появился! Это хуже всего, что было, и вы мне нравились больше, каким были раньше”. Теперь Дон Жуан стал действительно отрицательным лицом и мо­жет и должен быть наказан. Появляется традиционная фигура Ка­менного гостя. Гром и молния обрушиваются на Дон Жуана, раз­верзается земля и поглощает великого грешника. Но не священ­ным трепетом объяты зрители, устрашенные карой небесной: они смеются весело и беззаботно.

Итак, на кого же писал сатиру Мольер? Думается, что образ Дон Жуана стал своеобразным дополнением к образу Тартюфа, рас­крытием того же образа в ином плане. “Дон Жуан” Мольера вызы­вал и до сих пор вызывает горячие споры. Существуют самые раз­личные толкования мыслей и поступков героя, ибо он сам был про­тиворечив.




ОБРАЗ ДОН ЖУАНА В КОМЕДИИ Ж. Б. МОЛЬЕРА “ДОН ЖУАН”