“Певец во стане русских воинов” как отображение гражданского и поэтического кредо Жуковского

Когда говорят о теме поэта и поэзии в литературе, вряд ли кто вспоминает в качестве примера поэтов-романтиков. Разве что Рылеева, приверженца активного направления, в силу своих политических убеждений вставшего на путь борьбы и призвавших на помощь поэзию. Тогда на долю пассивным романтикам остается лишь область мечтаний и грез, прекрасных художественных картин и загадочных образов.

Но хотя гуманистические идеалы не идентичны политическим взглядам и позициям, они тоже заставляют поэта определить свое место в обществе, заявить о себе.

Причем не просто словами-лозунгами, а выбором идеалов и совершением поступков. Вспомним несколько фактов из биографии русского поэта первой половины XIX столетия, так называемого пассивного романтика Василия Андреевича Жуковского.

Монархист по политическим убеждениям. Замечательный поэт и переводчик по предназначению Божьему и великому дару судьбы. Наставник великих князей и, следовательно, царский вельможа по должности. Старший друг и учитель Пушкина, покровитель Тараса Шевченко

– по велению сердца. И еще – русский патриот, рыцарь Ее Величества Литературы.

Он выбрал для переводов те баллады Шиллера и Гете, где воспевались смелость и мужество и осуждались коварство и деспотизм, в каких бы видах они ни проявлялись: “Ивиковы журавли”, “Кубок “, “Перчатка”, “Суд божий над епископом”. Когда настала суровая година – Отечественная война 1812 года, – Жуковский, будучи очень штатским человеком, записался в народное ополчение. Иначе просто не мог: враг угрожал его Родине. Стихотворение “Певец во стране русских воинов” первоначально имеет подзаголовок: “Писано после отдачи Москвы перед сражением в Тарутине” – то есть в начале октября 1812 года. Оно еще в рукописных списках попало в действующую армию и заучивалось наизусть.

Жуковский изобразил Певца, представляя себе его роль и предназначение на войне. Вопреки словам древних: “Inter arma, tacent musae” , его Певец, подобно древнегреческому Тиртею и древнерусскому Бояну, воодушевляет воинов. Стихотворение представляет собой торжественный диалог – что-то вроде древнегреческого драматического выступления, где Певец начинает, а Воины подхватывают его слова. Он как бы ведет их за собой. Певец делает воинов во сто крат сильнее, напоминая им о доблести предков, о славных победах:

…Дух отцов воскрес в сынах;
Их поприще пред нами…
Мы там найдем их славный прах
С их славными делами.

Рядом с солдатами и офицерами в 1812 году выступают князья Святослав и Дмитрий Донской, Петр Первый и “грозный наш Суворов “, а вслед за ними современные вожди – “могучие”, “бодрые”, “витязи”, “герои”, “чести сыны”, “отважные орлы”, ведущие за собой “крылатые полки”.

О каждом из них Певец говорит с гордостью: “Наш”, описывая его подвиги. И торжественно-высоко, вдохновенно-звонко звучит устаревшая церковнославянская лексика:

Он пал – главу на щит склонил
И стиснул меч во длани.
Где жизнь судьба ему дала,
Там брань его сразила;
Где колыбель его была,
Там днесь его могила.
Воины подхватывают слова Певца:
Вожди славян, хвала и честь!
Свершайте истребленье,
Отчизна вам взывает: месть!
Вселенная: спасенье!

Певец сумел показать защитникам Отечества, что такое “родина святая”, затронуть заветные струны в сердце каждого:

Страна, где мы впервые
Вкусили сладость бытия,
Поля, холмы родные,
Родного неба милый свет,
Знакомые потоки,
Златые игры первых лет
И первых лет уроки…
Там все – там родных милый дом;
Там наши жены, чада.

Насколько современно звучат эти строки сейчас! Понимаешь, что за это будут сражаться, не жалея жизни, и знаешь, что

…В чадах и родине любовь
Зажгут отцов могилы.

Певец сознает, что “арфой ополченный” может встретить смерть, находясь в стане воинов, но он уверен, что

Останется привычный глас
В осиротевшей лире,
что другие певцы продолжат его дело, “добудут жизнь победам”.

И мы понимаем, что, призывая идти
Смело в бой кровавый
Под вихорь стрел, на ряд мечей,
За смертью иль за славой,
Певец и сам пойдет с ними, не прячась за чужие спины. Его
слово – тоже оружие в этом бою, тоже поступок.

Как слова и поступки Рыцаря Литературы поэта Василия Андреевича Жуковского, ратовавшего за родину и своих друзей и не боявшегося вставать на их защиту.



“Певец во стане русских воинов” как отображение гражданского и поэтического кредо Жуковского