Портрет Пушкина в русской живописи

В 1832 году великий русский писатель Н. Гоголь сказал: “Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится через двести лет. В нем русская природа, русская душа, русский язык, русский характер отразились в той же чистоте, в такой очищенной красоте, в какой отражается ландшафт на выпуклой поверхности оптического стекла”.

Есть множество отзывов современников о Пушкине. И есть немало прижизненных портретов поэта. Но сколько мнений, столько

же и художественных взглядов. А потому Пушкин нередко представляется нам многоликим, каждый раз другим, не похожим на прежнее представление.

Первое изображение Пушкина неизвестным художником совпадает по времени с первым литературным признанием.

Известная сцена и не менее известная картина: публичный экзамен в Царскосельском лицее. Это событие произошло 8 января 1815 года. Картина выполнена в нежных пастельных тонах. У юного Пушкина – задумчивое выражение лица и весь он проникнут

особым благородством и чистотой помыслов. Но эта картина, как всякое художественное произведение искусства, передает не столько внешнее сходство, сколько особое настроение, душевный порыв.

За характер и внешность приятели по лицею прозвали Пушкина “смесью обезьяны с тигром”. А вот Анна Керн, возлюбленная поэта, позже вспоминала: “Он был неописанно хорош, когда что-нибудь приятное волновало его”.

Первым книжным изображением Пушкина стала иллюстрация Е. Гейтмана на титуле поэмы “Кавказский пленник” с таким послесловием: “Издатели присовокупляют портрет автора, в молодости с него рисованный”. Фронтиспис представляет собой изображение “арапчонка” в байроновской позе.

Однако при сравнении картины неизвестного автора со сценой лицейского экзамена с рисунком Е. Гейтмана и автопортретами поэта на полях рукописей заметно, что все они имеют определенное отличие. Невольно возникает вопрос: какой из вариантов наиболее реалистичен?

В одном из своих писем Н. Гнедичу Пушкин однажды написал: “Своего портрета у меня нет – да и на кой черт иметь его”.

До наших дней сохранились несколько камерных рисунков с изображением Пушкина, сделанных с натуры французом Ж. Вивьеном в конце 20-х годов XIX века. На них художник передал душевную мягкость, детскую непосредственность и незащищенность русского поэта. То ли в характере и душевном настроении Пушкина произошла существенная перемена, то ли художники уходили от реальности, стремясь создать определенный образ, но на более поздних портретах выражение лица поэта становится суровым и замкнутым, как будто неестественным. Его взгляд направлен несколько в сторону, как бы мимо нас. Возникает даже ощущение, что натурой для художника служил не живой человек, а прижизненный памятник.

Первым живописцем, написавшим портрет Пушкина, стал В. Тропинин – талантливый русский художник, бывший крепостной. Этот портрет наверняка знаком большинству читателей. На нем поэт изображен с расстегнутым воротом рубахи с большим белым воротником, в небрежно повязанном шарфе и домашнем халате. Густые темные бакенбарды почти до самого подбородка, взгляд широко открытых глаз устремлен влево. Кажется, что поэт на мгновение задумался. Еще миг – и он повернет голову, посмотрит на нас и произнесет: “А ведь тысячу раз был прав Екклезиаст, когда сказал: “Суета сует, – все суета… Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем”.

В 1827 году, в один год с портретом В. Тропинина, был выполнен гравюрный портрет Н. Уткина. Создается впечатление, что художник стремился передать “африканские” корни поэта. Немаловажная деталь: когда портрет

В. Тропинина был закончен и стал известен публике, газета “Московский телеграф” написала, что “сходство портрета с подлинником поразительно…”. Может быть, именно поэтому этот портрет до сих пор считается наиболее точным и достоверным изображением Пушкина.

Самым “красивым” почему-то признается изображение Пушкина на портрете О. Кипренского. Позировать известному живописцу поэта уговорил его друг А. Дельвиг. Именно по поводу этого портрета у Пушкина родился экспромт:

Себя как в зеркале я вижу,
Но это зеркало мне льстит.
Так Риму, Дрездену, Парижу
Известен впредь мой будет вид.

На портрете О. Кипренского мы видим Пушкина в сюртуке с клетчатым шотландским пледом через плечо. Руки поэта лежат на груди, взгляд обращен вдаль, а на лице отразилась затаенная грусть. По просьбе А. Дельвига художник приписал на портрете бронзовую фигуру музы с лирой в руках, чтобы подчеркнуть поэтический дар поэта.

Из самых известных прижизненных изображений А. Пушкина мне хочется назвать гравюру В. Фаворского “Пушкин-лицеист”, известную гравюру Т. Райта, а также посмертные изображения – рисунки Ф. Бруни и Козлова “Пушкин в гробу” и посмертную маску поэта, которая, по-моему, имеет большое значение для определения настоящего облика поэта.

Спустя два года после роковой дуэли Пушкина с Дантесом мир узнал об уникальном изобретении французского художника Луи Жака Дагера. Используя опыты Н. Ньепса, Дагер открыл первый способ фотографирования, в котором светочувствительным веществом служил иодид серебра. Этот способ был назван дагеротипией.

К сожалению, мы никогда не увидим фотографического изображения Пушкина и не получим уникальной возможности сравнить его с прижизненными портретами поэта. Пушкин вошел в историю русской и мировой литературы многоликим и, по-видимому, таким навсегда и останется.



Портрет Пушкина в русской живописи