Проблема жанра пьесы “Вишневый сад” А. П. Чехова

15 сентября 1903 г. Чехов писал жене Станиславского, М. П. Алексеевой : “Вышла у меня не драма, а комедия, местами даже фарс…” Прочитав пьесу, Станиславский отвечал Чехову: “Это не комедия, не фарс, как Вы писали. Это трагедия…”

С тех пор не умолкают споры о жанре “Вишневого сада”.

Школьникам было предложено ответить на традиционный вопрос: “Почему Чехов назвал “Вишневый сад” комедией? Многие в своих ответах, не сомневаясь в чисто комедийной природе пьесы, стремились во что бы то ни стало найти в ее содержании что-либо

смешное или разоблачающее: “Большинство эпизодов вызывает у нас смех. Например, прощание Раневской и Гаева со своим имуществом”; “Жизнь действующих лиц – аристократов – смешна и бессмысленна. Это лицемерные люди, ищущие для себя только выгоду, люди, стремящиеся к наживе”; “Пьеса названа комедией потому, что обитатели вишневого сада ставят себя в смешное положение. Они воспитанные, образованные, а не могут решить вопрос: как жить дальше?”

Вот в этом-то все и дело.

Найден все-таки этот вопрос – мучительный, необычайно трудный – как жить дальше? Как жить дальше Раневской? Лопахину? Ане? Как они будут жить без вишневого сада? Но для некоторых школьников сложных проблем в жизни не существует. Отсюда и представление о людях, не умеющих найти ответ на, казалось бы, такой простой вопрос, как о смешных и даже бестолковых. Отсюда и восприятие “Вишневого сада” как смешной комедии – и не больше.

Правда, попадались и другие ответы. В них отражалось иное восприятие чеховской пьесы, порою сопряженное со сложными поисками своего отношения не просто к жанру, но и к проблематике “Вишневого сада”:

“На месте автора я назвала бы пьесу не комедией, а трагедией. Люди сами себя лишают прекрасного, памяти о прекрасном прошлом. Разве это не трагедия?”; “Почему Чехов назвал “Вишневый сад” комедией, я не понимаю. Ведь потерять истинное счастье в жизни, воспоминания о детстве, которое прошло возле этого сада, – это же самая большая трагедия, которая может быть у человека. Вот представьте себе: вы родились в каком-то городе, который вам до сих пор дорог, и вдруг этот город исчезает, разрушают его, а вместе с ним исчезают и ваши воспоминания о самой прекрасной поре – детстве. Неужели для вас это будет комедией?”

Вообще вопрос о жанровой системе Чехова-драматурга очень сложен. Мы обычно прежде всего вспоминаем историю с “Вишневым садом”, поскольку она выразилась в открытом конфликте драматурга с Московским Художественным театром. Однако возможность такого же столкновения существовала и раньше. “Чайку” Чехов тоже назвал комедией, а В. И. Немирович-Данченко увидел в ней прежде всего “скрытые драмы и трагедии в каждой фигуре пьесы”. И Чехов против такой трактовки не возражал.

Стало быть, речь должна идти о каком-то сложном сочетании в пьесах и комических, и драматических элементов, причем чаще всего нельзя сказать определенно, каких элементов там больше.

Заметим, что Чехов не был в этом отношении одинок. Он продолжал определенную традицию в русской драматургии XIX в. Как объяснить, почему Тургенев называл комедиями такие явно некомедийные пьесы, как “Нахлебник”, “Холостяк”, “Месяц в деревне”? Почему Островский отнес к жанру комедии такие произведения, как “Лес”, “Последняя жертва”, “Таланты и поклонники”, “Без вины виноватые”? Вполне вероятно, что разгадка в данном случае связана со все еще живыми традициями так называемой серьезной или высокой комедии. Пушкин писал, что “высокая комедия не основана единственно на смехе, но на развитии характеров,-и что нередко близко подходит к трагедии”.

В наше время словосочетание “высокая” или “серьезная” комедия уже не употребляется, но, очевидно, это в принципе то же самое, что мы сегодня называем трагикомедией. Так происходит, например, с современными определениями жанровой природы классической комедии Грибоедова “Горе от ума”.

В трагикомедии драматург отражает одни и те же явления действительности одновременно и в комическом, и в трагическом освещении. При этом комическое и трагическое не просто механически соединены. Напротив, эти элементы, взаимодействуя, усиливают друг друга, образуя, в конечном счете, органическое нерасторжимое единство. Трагикомедия – особый жанр, который невозможно разложить на составные части.

Примером трагикомедии и является “Вишневый сад”. Своеобразие жанра этой пьесы особенно наглядно можно показать на примере третьего действия – начиная с исходной сюжетной коллизии: бал в тот самый день, когда имение продается с торгов. Обратите внимание на авторскую ремарку. Не фарсовая ли эта ситуация: дирижером бальных танцев оказывается… Симеонов-Пищик, толстый, задыхающийся, в поддевке и шароварах? И под звуки еврейского оркестра он выкрикивает по-французски необходимые бальные команды. И тут же упоминание о Варе, которая “тихо плачет и, танцуя, утирает слезы”.

Вот это и есть “зерно” – не только одного третьего действия, но, быть может, и всей пьесы. Это и есть коллизия, которую просто нельзя называть иначе, как трагикомической: танцуя, плачет… Тут ведь не в одной Варе дело. Вспомним Любовь Андреевну, которая, напевая лезгинку, тревожно спрашивает о брате.

Все это нельзя разложить по полочкам, классифицировать по отдельным элементам – комические, Трагические. Такое жанровое своеобразие позволяет одновременно передать и жалость по отношению к персонажам пьесы, и гнев, и сочувствие к ним, и их осуждение – все то, что вытекало из замысла автора.

Бывает так, что не только предшествующий опыт искусства, но и последующее его развитие помогает решить какие-то сложные вопросы, связанные с анализом данного произведения. Опыт драматургии Чехова помогает нашим современникам осознать потенциальные возможности, которые заключены в трагикомедии. Так, рассказывая о своих фильмах, сценарист и кинорежиссер Эльдар Рязанов прямо пишет, что из них выглядывает “грустное лицо комедии, в которой хочется не только хохотать, но и плакать. Фильмы эти приближаются к трагикомедии. Мне думается, что этот жанр наиболее полнокровно отображает многообразие жизни, смешение в ней радостного и скорбного, фарсового и горестного”.

Это принцип чеховской драматургии.



Проблема жанра пьесы “Вишневый сад” А. П. Чехова