Проблематика второй главы поэмы “Облако в штанах”

“Облако в штанах” – революционная поэма, и не только по теме, но и по новому, революционному отношению художника к миру, человеку, истории. Элементы трагедии отступают в ней перед жизнеутверждающей патетикой. Конфликт поэта с действительностью теперь находит разрешение в призыве к активной борьбе. Особенно наглядно это прослеживается во второй главе поэмы. Именно в ней Маяковский дает отчетливо почувствовать неотвратимость стремительно наступающего кризиса всего миропорядка и грядущих революционных событий:

Я,
обсмеянный

у сегодняшнего племени,
как длинный
скабрезный анекдот,
вижу идущего через горы времени,
которого не видит никто.

За ними следуют строки, которые по праву можно считать ключевыми во всей поэме:

Где глаз людей обрывается куцый,
главой голодных орд,
в терновом венце революций
грядет шестнадцатый год.
Душа поэта – в его стихах, весь смысл его деяний и высшее
счастье – в служении восставшему народу:
А я у вас – его предтеча;
я – где боль, везде;

/> на каждой капле слезовой течи
распял себя на кресте…

Тематически “Облако в штанах” – поэма о любви поэта, об искренности человеческих отношений, которая сталкивается с ложью социальных и нравственных законов буржуазного общества. Но любовная драма становится здесь лишь частным выражением общего социального конфликта. Снова звучит в поэме мотив страданий человека в капиталистическом мире, ответственности за них поэта, но звучит он по-иному, чем ранее. В единстве с людьми поэт осознает ту силу, которая позволяет ему принять вызов буржуазномещанского мира:

Плевать, что нет
у Гомеров и Овидиев
людей, как мы,
я знаю –
солнце померкло б, увидев
наших душ золотые россыпи!

Поэт призывает людей не просить, а требовать счастья здесь и сейчас:

Жилы и мускулы – молитв верней.
Нам ли вымаливать милостей времени!
Мы –
каждый –
держим в своей пятерне
миров приводные ремни!

Маяковский верит в человека и в будущее торжество высоких человеческих начал. Он верит в то, что человек – творец своего счастья:

Нам, здоровенным,
с шагом саженьим,
надо не слушать, а рвать их –
их,
присосавшихся бесплатным приложением
к каждой двуспальной кровати!
Их ли смиренно просить:
“Помоги мне!”
Молить о гимне,
об оратории!
Мы сами творцы в горящем гимне –
шуме фабрики и лаборатории.

Во второй главе Маяковский обрушивается на поэтов, которые в своем творчестве проповедуют философию и этику буржуазного индивидуализма:

Поэты,
размокшие в плаче и всхлипе,
бросились от улицы, сроша космы:
“Как двумя такими выпеть
и барышню,
и любовь,
и цветочек под росами?”

Перепадает от Маяковского и тем, кто придерживается антидемократических идеологический учений, культивирующих презрение к массе, идею сверхчеловека. В этой связи возникает во второй главе образ “крикогубого Заратустры”:

Слушайте!
Проповедует,
мечась и стеня,
сегодняшнего дня крикогубый Заратустра!
Мы
с лицом, как заспанная простыня,
с губами, обвисшими, как люстра,
мы,
каторжане города – лепрозория,
где золото и грязь изъязвили проказу, –
мы чище венецианского лазорья,
морями и солнцами смытого сразу!
Вторая глава заканчивается словами:
И когда
приход его
мятежом оглашая,
выйдете к спасителю –
вам я
душу вытащу,
растопчу,
чтоб большая! –
и окровавленную дам, как знамя.

В этом – весь Маяковский, он всегда там – “где боль, везде”. В “Облаке в штанах” определилась главная тема всего творчества, всей поэзии Маяковского – тема революции. Точнее даже сказать, сама революционная стихия, революционное обновление стали главным содержанием, главным героем стихов и поэм Маяковского, начиная от “Облака…” и заканчивая поэмой “Во весь голос”.