Романтические мотивы в лирике М. И. Цветаевой

Лирика М. И. Цветаевой многопланова и тематически разнообразна, но общую тональность поэзии все же можно определить как романтическую, с неотъемлемым для романтизма ощущением трагичности бытия.

Романтическое несоответствие между идеалом и реальностью. Мотив одиночества. Конфликт между внутренним миром и окружающей действительностью, основной для романтического мировоззрения, становится для поэзии М. И. Цветаевой ключевым. Отсюда возникает и сквозной мотив одиночества, встречающийся и в ранней лирике, и в поздний период творчества

поэтессы:

Поздний свет тебя тревожит?
Не заботься, господин!
Я – бессонна. Спать не может
Кто хорош и кто один.
“Поздний свет тебя тревожит?..”

Звучит эта тема часто и в стихотворениях любовной тематики М. И. Цветаевой. Лирическая героиня, способная на сильные чувства, не находит равного по силе ответа. Например, стихотворение “Вчера еще в глаза глядел…” передает эмоциональные переживания, боль и обиду покинутой героини так достоверно, так по-женски искренне,

что получает обобщенное звучание:

Увозят милых корабли,
Уводит их дорога белая…
И стон стоит вдоль всей земли:
“Мой милый, что тебе я сделала?”

Когда еще любящее сердце не может примириться с угасшим чувством в душе другого, одиночество захлестывает с головой, все теряет свой смысл и цену, сама жизнь превращается в “копейку ржавую”. Без любви нет жизни, нет будущего, нет ничего…

М. И. Цветаева не мыслила себя без любви, но нельзя ее представить и без темы творчества. Поэзия была для М. И. Цветаевой таким же источником жизни, без которого душа страдала и иссыхала. Но и в творческом предназначении, в преданном служении поэтическому дару, звучит тема одиночества и непонятости. Оторванность лирической героини от действительности углубляется осознанием высокой миссии, возложенной на поэта Творцом:

Что же мне делать, певцу и первенцу,
В мире, где наичернейший – сер!
Где вдохновенье хранят, как в термосе!
С этой безмерностью в мире мер?!
“Поэт”

Образ стихии. Порывистость, мощь, энергетика переполняет лирику М. И. Цветаевой. Эксперименты поэтессы в области синтаксиса и словообразования порой были вызваны именно стремлением вложить в напечатанные строки ощущение стихии. Эта творческая сила могла выражаться в поэзии скрыто, но могла и становится предметом произведения:

Вскрыла жилы: неостановимо,
Невосстановимо хлещет жизнь.
Подставляйте миски и тарелки!
Всякая тарелка будет – мелкой,
Миска – плоской.
Через край – и мимо
В землю черную, питать тростник.
Невозвратимо, неостановимо,
Невосстановимо хлещет стих.
“Вскрыла жилы: неостановимо…”

Для М. И. Цветаевой жизнь и поэзия не мыслятся одна без другой. Развернутая метафора “стих – кровь” лежит в основе стихотворения и является его идеей. Жизнь-поэзия – это могучая сила, бьющая “через край”, потому и используется автором экспрессивный глагол “хлещет”, определениями к которому выбираются не менее выразительные “неостановимо”, “невосстановимо”. Резкое противопоставление вводит поэтесса в стихотворение, сталкивая в тексте одухотворенное творческое начало и прозу жизни, приземленный характер быта усиливается эпитетами “мелкая”, “плоская”. Романтическое двоемирие, не позволяющее поэту примириться с реальностью, “во весь голос” заявляет о себе. Жертвенное служение творческой личности миру – тема отнюдь не новая, но образ, созданный М. И. Цветаевой, позволил реализоваться ей по-своему.

В ряде произведений стихийная основа представала в персонифицированном образе. Бунтарское начало определяет внутреннюю свободу, к которой всегда стремились романтики. Такая заостренность романтических мотивов на ничем не сдерживаемой силе объяснима стремлением лирического героя к обретению и сохранению своей независимости:

Я люблю такие игры,
Где надменны все и злы,
Чтоб врагами были тигры
И орлы!..
Я несусь – за мною пасти,
Я смеюсь – в руках аркан…
Чтобы рвал меня на части
Ураган!
Чтобы все враги – герои!
Чтоб войной кончался пир!
Чтобы в мире были двое:
Я и мир!
“Дикая воля”

Образы бури, ветра, метели встречаются в романтических произведениях и у А. С. Пушкина, и у М. Ю. Лермонтова и др. поэтов. Но особое место занимает в этом ряду образ моря. Он становится лейтмотивным для поэзии М. И. Цветаевой. Образ морской стихии так близок лирической героини, что даже обыгрывается этимология ее имени:

Но имя Бог мне иное дал:
Морское оно, морское!
…Мечты иные мне подал Бог:
Морские они. морские!
… Но душу Бог мне иную дал:
Морская она, морская!
“Душа и имя”

Еще одним излюбленным образом М. И. Цветаевой, воплощающего идею свободы, становится “крылатая душа”. Ведь небо, как и море, не может сковать и определить границы, они рождают чувство полета.

Мотив смерти. Неразрешимость конфликта между “бытийным” и “бытовым” порождает в поэзии М. И. Цветаевой еще один романтический мотив – мотив трагичности жизни, ухода, смерти. Он возникает в лирике поэтессы еще в ранний период и уже не покидает ее:

Христос и Бог! Я жажду чуда
Теперь, сейчас, в начале дня!
О, дай мне умереть, покуда
Вся жизнь как книга для меня.
“Молитва”

Мотив трагичности бытия усиливается в годы эмиграции, когда на фоне темы одиночества отчетливо начинает звучать мотив тоски по Родине:

Тоска по родине! Давно
Разоблаченная морока!
Мне совершенно все равно
Где совершенно одинокой. ..
…Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,
И все – равно, и все – едино.
Но если по дороге – куст
Встает, особенно – рябина…
“Тоска по родине! Давно…”

Поэзия М. И. Цветаевой в основе своей передавала романтическое мироощущение, драматическая тональность которого была вызвана как страницами жизни самого автора, так и сломом исторической эпохи. Романтическое двоемирие реализуется в поэзии М. И. Цветаевой часто на основе принципа антитезы, которая лежит в основе композиционного построения стихотворения. Отличительной чертой поэзии М. И. Цветаевой становится переход от личных чувств, душевной боли к широкому, порой философскому, обобщению.



Романтические мотивы в лирике М. И. Цветаевой