Система образов в пьесе “Бесприданница” А. Н. Островского

Среди обитателей города Бряхимова центральное место занимает Кнуров, образ которого получился у Островского и живым, и современным. Вспомним Дикого из “Грозы”. Очень трудно представить его с газетой в руках. Кнуров же читает газету на французском языке. Деталь весьма красноречивая. Это делец, капиталист, финансист очень крупного масштаба. Есть в городе лишь два-три человека, которых Кнуров удостаивает своим разговором. Поэтому приезд Паратова так обрадовал его: “Все-таки будет с кем хоть слово за обедом молвить”.

Кнурова называют

идолом; он и есть идол, осознающий свою несокрушимую силу, открыто презирающий почти всех окружающих. Но Лариса его поражает – очевидно, по контрасту. Он, меряющий все на деньги, вдруг увидел человека, для которого деньги ничего не значат. С удивлением и даже восхищением он говорит, что в Ларисе “земного, этого житейского, нет”. Лариса ему действительно очень нравится. Так проявляется значительность его натуры. Это не мелкий и ничтожный пакостник, в нем ощущается сильный характер.
Вряд ли он лукавит, когда признается Ларисе, что готов был бы жениться на ней, если бы был свободен. Однако же слова “любовь” в его речах нет. Он говорит о женитьбе, о деньгах, но не о любви.

Как показательно, что и в решающем разговоре с Ларисой он бессердечен даже по стилю разговора. Создается впечатление, что он заводит речь о каком-то коммерческом предприятии и старается уговорить будущего компаньона. Ни слова о чувствах, только четкие деловые предложения: “Не угодно ли вам ехать со мной в Париж, на выставку?” Он обнаруживает циническое презрение и к общественному мнению, и к общепринятым нормам.

Характерная черта другого дельца, Вожеватова,-равнодушие. Равнодушен он и к человеческому страданию, и к человеческому горю. Его смешит бедный Карандышев, он с великим удовольствием издевается над беззащитным Робинзоном. Что же касается отношения Вожеватова к Ларисе, то здесь трудно подобрать другое слово, кроме “предательства”. Они с детства знакомы, почти родные, но это не мешает Вожеватову развращать “понемножку” молодую девушку. Отвечая на замечание Кнурова, он небрежно бросает: “Да мне что! Я ведь насильно не навязываю… Что ж мне об ее нравственности заботиться! Я ей – не опекун”. И в самую тяжелую минуту в жизни Ларисы Вожеватов предательски отказывает ей не только в помощи, но и в элементарной жалости.

Предательство окружает Ларису со всех сторон. Предает ее родная мать, друг детства, любимый человек.

В перечне действующих лиц Паратов охарактеризован как “блестящий барин, из судохозяев”. Великолепная формулировка, ранее совершенно немыслимая. Блестящий барин – это одна поведенческая модель, судохозяин – совершенно другая. Но в Паратове обе эти линии соединяются, придавая его облику сугубо индивидуальные, неповторимые черты, связанные, однако, с определенной исторической эпохой. Это человек своеобразный, яркий, неординарный. Не случайно его идеализирует Лариса, чем-то он привлекает цыган, ямщиков, трактирных слуг. Надо думать, дело не только в его щедрости. Чувствуется в нем некий размах, удаль – но в то же самое время и опасное хладнокровие, нередко граничащее с жестокостью, страсть к сильным ощущениям.

Паратов очень умело и продуманно играет свою роль. Драматург же постоянно подсказывает, что верить ему ни в коем случае нельзя. Реальные дела Паратова разительным образом противоречат его же напыщенным речам, на которые он большой мастер. “Я, Лариса Дмитриевна, – говорит он, – человек с правилами, брак для меня – дело святое. Я этого вольнодумства терпеть не могу”. Тем не менее он же делает все, чтобы разрушить предстоящий брак Ларисы с Карандашевым.

Паратов не упускает случая внушить окружающим представление о себе как о человеке без сословных предрассудков, о своем презрении к мелочным расчетам. С явным удовольствием рассказывает он о столкновении с пароходным механиком, который цифры какие-то на бумажке выводил, давление рассчитывал: “Иностранец, голландец он, душа коротка; у них арифметика вместо души-то!”. Любопытно, что демонстративное пренебрежение к “арифметике” декларирует тот самый Паратов, который чуть дальше откровенно заявит: “У меня, Мокий Парменыч, ничего заветного нет; найду выгоду, так все продам, что угодно”,-сравниваясь этим с Кнуровым, Вожеватовым и им подобными. Выгода, а не “широкая натура” – вот что, в конечном счете, определяет суть Паратова, хотя роль свою он играет настолько талантливо, что начинаешь понимать, почему Лариса им увлечена.



Система образов в пьесе “Бесприданница” А. Н. Островского