СТРАШНАЯ ПРАВДА О РОССИИ XX ВЕКА (А. И. Солженицын. “Архипелаг ГУЛАГ”)

Имя А. И. Солженицына у многих из нас ассоциируется с на­званием произведения, которое открыло правду о событиях, кото­рые имели место в нашем государстве во время правления великого тирана, который увековечил себя и дела свои в шестидесяти шести миллионах убитых и замученных (именно такую цифру называет Солженицын) и навсегда остался самой загадочной и жестокой пер­соной, когда-либо стоявшей у власти на Руси. “Архипелаг ГУЛАГ” – произведение не только о тюрьмах и лагерях, это еще и глубочайший анализ периода в истории государства

Российского, который позднее получил название “эпохи культа личности”.

Основной темой “Архипелага” я бы назвал правду. Правду о том, что творилось в Советском Союзе в тридцатые и сороковые го­ды. В преамбуле своего повествования Солженицын так и говорит: “В этой книге нет ни вымышленных событий, ни вымышленных лиц. Люди и места названы их собственными именами. Если назва­ны инициалами, то по соображениям личным. Если не названы во­все, то лишь потому, что память людская не

сохранила имен, – а все было именно так”. Солженицын пишет саму жизнь, и она пред­стает перед нами во всей ее наготе, в мельчайших подробностях. Она балансирует на грани смерти. Личность человека, его достоин­ство, воля, мысль растворяется в элементарных физиологических потребностях организма, находящегося на грани земного существо­вания. Солженицын срывает пелену лжи, которая застилала глаза многим, в том числе и самой сознательной части нашего обще­ства – интеллигенции. Солженицын подшучивает над их бело-ро­зовыми мечтами: “Если бы чеховским интеллигентам, все гадав­шим, что будет через двадцать – тридцать – сорок лет, ответили бы, что через сорок лет на Руси будет пыточное следствие, будут

Сжимать череп железным кольцом, спускать человека в ванну с кислотами, голого и привязанного пытать муравьями, клопами, за­гонять раскаленный на примусе шомпол в анальное отверстие (“секретное тавро”), медленно раздавливать сапогом половые час­ти, а в виде самого легкого – пытать по неделе бессонницей, жаж­дой и избивать в кровавое мясо, – ни одна бы чеховская пьеса не дошла до конца, все герои пошли бы в сумасшедший дом”. И, обра­щаясь прямо к тем, кто делал вид, что ничего не происходит, а ес­ли и происходит, то где-то стороной, вдалеке, а если и рядом, то по принципу “авось Не Меня”, Солженицын бросает от всех “туземцев Архипелага”: “Пока вы в свое удовольствие занимались безопасны­ми тайнами атомного ядра, изучали влияние Хойдегерра и Сартра и коллекционировали репродукции Пикассо, ехали купейными ва­гонами на курорт или достраивали подмосковные дачи, – а ворон­ки непрерывно шныряли по улицам, а Гебисты Стучали в двери” – “органы никогда не ели хлеба зря”; “пустых тюрем у нас не быва­ло никогда, а либо полные, либо чрезмерно переполненные”. Инте­ресен тот факт, что в своем повествовании Солженицын не выводит героя, а как бы ббобщает в своем исследовании миллионы реаль­ных судеб, характеров. Автор воссоздает общую психологию обита­теля тоталитарного государства. За дверями – террор, и уже по­неслись неудержимые потоки в лагеря, “схватывались люди ни в чем не виновные, а потому не подготовленные ни к какому сопро­тивлению. Создавалось впечатление… что от ГПУ-НКВД Убежать невозможно. Что и требовалось. Мирная овца волку по зубам”.

Среди факторов, которые сделали возможным весь тот ужас, Солженицын указывает на “отсутствие гражданской доблести” у русского человека. Эта извечная покорность, которая воспитыва­лась в “русском Мужике веками крепостного права, и дала возмож­ность для культа личности. Органы также были сильны тем, что сделали ставку на самое сильное в человеке – природные инстинк­ты. Подросток, чье взросление было не простым процессом, кото­рый имел проблемы с противоположным полом, кто ощущал себя слабым, – вот идеальный кандидат в следователи ГПУ. Нет более жестокого человека, чем человек слабый, получивший власть над телами и судьбами других людей. Органы культивировали все самое низменное в человеке. Зверь в чекисте не был ограничен какими-либо рамками. С людьми эти индивидуумы не имели ничего обще­го. Ибо То, Что отличает человека от зверя, в органах не очень цени­лось. Плюс стройная социалистическая теория. Плюс власть блат­ных в лагерях. И результат – чудовищный по своим масштабам ге­ноцид против русского народа, который уничтожил лучшую его часть и последствия которого будут заметны еще несколько веков (во время Отечественной войны 1812 года французов называли “ба­сурманами” – как же сильны были предания о татаро-монгольском иге).

В художественном плане “Архипелаг ГУЛАГ” также весьма ин­тересен. Сам автор называет свой труд “опытом художественного исследования”. При строгой документальности это вполне художе­ственное произведение, в котором наряду с известными и безвест­ными, но одинаково реальными узниками режима действует еще

Одно фантасмагорическое лицо – сам Архипелаг, по “трубам” Ко­торого “перетекают” с острова на остров люди, переваренные чудо­вищной тоталитарной машиной.

“Архипелаг ГУЛАГ? Оставляет неизгладимое впечатление. Раз­мышлять о его значении как о “еще одном гвозде в крышку гроба коммунизма советского образца” можно долго, но я считаю, что главная ценность “Архипелага” в воспитании той самой “граждан­ской доблести”, носителем которой является сам автор, который до глубокой старости сохранил способность видеть суть вещей, за что он и страдает до сих пор (новая власть, разглядев в Солженицыне “вечного борца”, задвинула его, закрыла его передачу на телевиде­нии). Но мы, знающие правду, донесем ее до других.



СТРАШНАЯ ПРАВДА О РОССИИ XX ВЕКА (А. И. Солженицын. “Архипелаг ГУЛАГ”)