“Темная” и “светлая” стороны русской жизни

В основе изображения провинциального города в “Ревизоре” и в “Мертвых душах” – “поэмный принцип”. Задача Гоголя – на материале одного города создать художественную модель жизни во всяком русском городе.

В “Ревизоре” представлены на первом плане высшие чины уездной бюрократии: городничий, уездный судья, почтмейстер, попечитель богоугодных заведений, смотритель училищ; эпизодически появляются блюстители уездного порядка, уездный лекарь с говорящей фамилией Гибнер, местные обыватели.

В “Мертвых душах”

показаны высшие чины губернской администрации: губернатор, полицмейстер, прокурор, почтмейстер, инспектор врачебной управы, председатель губернского правления и другие.

И в комедии и в поэме изображен главный порок русского чиновничества – чиновники используют свое служебное положение для собственных выгод. Они берут и вымогают взятки. Чиновники, имеющие доступ к государственным деньгам, стараются использовать их не на нужды вверенного в их управление города, а в личных целях.

Блюстители порядка покрывают преступления – полицмейстер Алексей Иванович в “Мертвых душах” “был в некотором роде отец и благодетель в городе…хоть оно и возьмет, но зато уж никак не выдаст”. Службу чиновники исполняют они для вида, на тот случай, если столичному начальству вздумается проверить ход дела. Но и столичное начальство, судя по тому, как ведут себя уездные чиновники с Хлестаковым, которого они приняли за настоящего ревизора, тоже не чуждо пороков провинциального чиновничества.

Однако эти и подобные этим пороки чиновничества не раз изображались и до Гоголя в русской сатирической литературе. Заслуга Гоголя в ом, что он придал этим чертам социально-типический смысл, показав, что перед нами – не частный случай, а своего рода модель русской служебной жизни, модель управления государством.

Вместе с тем, изображение города в комедии и поэме не ограничивается только социальным типизированием. Отличительным свойством таланта Гоголя было умение “укрупнять” какие-либо мелкие особенности человеческих нравов, к которым все привыкли и которые никто не считает за серьезные пороки или недостатки. Сам Гоголь вспоминал слова Пушкина, сказанные по поводу этого свойства: “Он мне говорил всегда, что еще ни у одного писателя не было этого дара выставлять так ярко пошлость жизни, уметь очертить в такой силе пошлость пошлого человека, чтобы вся та мелочь, которая ускользает от глаза, мелькнула бы крупно в глаза всем”. В “Ревизоре” и “Мертвых душах” Гоголь “укрупняет” такие “мелочи”, как желание человека казаться более значительным лицом, чем он есть, склонность к сплетням и праздность.

Хлестаковщиной заражены в комедии Гоголя почти все герои. Разумеется, на первом месте сам Хлестаков, рассказывающий небылицы о своей петербургской жизни. То, что Хлестаков рисуется, понимают все. Тем не менее, когда он делает предложение дочери городничего, его принимают всерьез. Недаром эпиграфом к комедии является пословица: “На зеркало неча пенять, коли рожа крива”. Замечая рисовку Хлестакова, Городничий и его жена Анна Андреевна после отъезда Хлестакова начинают мечтать о петербургской жизни совершенно в хлестаковском духе.

Другая “укрупненная” мелочь – это чувство страха, которое пронизывает и уездных чиновников в “Ревизоре” и губернских чиновников в “Мертвых душах”. Это страх перед разоблачением. С ним, кстати, связаны и сплетни, одна алогичнее другой: Чичиков хотел украсть губернаторскую дочку, Чичиков – это ревизор, Чичиков – это капитан Копейкин, Чичиков – это Наполеон.

Но изображенные в “Ревизоре” и в “Мертвых душах” пороки и “укрупненные” мелочи – это лишь одна, “темная” сторона “всей Руси”. Гоголь мечтал создать обобщающий образ “всей Руси”, мечтал показать светлые стороны русской жизни. Поэтому, комментируя выход первого тома поэмы, он писал: “Бывает время, когда нельзя устремить все общество к прекрасному, пока не покажешь всю глубину его настоящей мерзости”. На протяжении десяти лет Гоголь писал второй том “Мертвых душ”, стремясь наметить облик той прекрасной России, которая грезилась ему в некоторых лирических отступлениях первого тома. Однако второй том так и не был завершен, а част глав были сожжены Гоголем незадолго до смерти.

Величественная картина прекрасной Руси так и осталась в нескольких отступлениях первого тома. По ним мы можем реконструировать замысел Гоголя: “Что пророчит сей необъятный простор? Здесь ли, в тебе ли не родиться беспредельной мысли, когда ты сама без конца? Здесь ли не быть богатырю, когда есть место, где развернуться и пройтись ему?” Богатырь – один из символов величия Руси. Гоголь, подобно его друзьям-славянофилам мечтает о том, что Русь, много веков “промолчавшая” о своем духовном величии, в скором будущем выкажет это величие въяве: “Пройдет муж, даренный божеским доблестями, или чудная девица, какой не сыскать нигде в мире… И мертвыми покажутся перед ними добродетельные люди всех других племен”. Это идея избранности, высшего духовного предназначения России. Необгонимой тройкой представляет Русь Гоголь: “…летит мимо все, что ни есть на земле, и, косясь, постараниваются и дают ей дорогу другие народы и государства”.

Но эти немногие лирические фрагменты первого тома “Мертвых душ” лишь еще более оттеняют тот мрак “пошлости”, в который погружена жизнь “пошлого человека”. “Поэмный” принцип изображения жизни был осуществлен, таким образом, лишь частично. Только “темная” сторона была собрана Гоголем “в одно”, а “светлое” будущее так и осталось “неосвещенным”.



“Темная” и “светлая” стороны русской жизни