Жизненный путь Иудушки (роман Салтыкова-Щедрина “Господа Головлевы”)

Роман Салтыкова-Щедрина “Господа Головлевы”, написанный в 1875-1880 гг., можно назвать историей выморочной семьи, обреченной на гибель из-за утраты человеческих связей между людьми. Особенно это касается Порфирия Владимирыча Головлева. Иудушка попадает в паутину собственного пустословия, порвать которую он не в силах. Перед нами отнюдь не лицемер. Салтыков-Щедрин создает достаточно сложный и трагический образ. Жизненный путь Иудушки – это путь постепенной утраты связи с реальностью, с живыми людьми, это путь мучительного прозрения буквально

на пороге смерти.

Детство Иудушки проходит в затхлой атмосфере выморочного семейства. Рано проявляется в Порфирии способность приспосабливаться к обстоятельствам. “С младенческих лет любил он приласкаться к милому другу маменьке, украдкой поцеловать ее в плечо, а иногда и слегка понаушничать”. Впрочем, “загадочный взгляд” Порфирия вызывает смутную тревогу властной Арины Петровны. “Так вот и поливает ядом, так и подманивает”, – говорит она.

Во время гражданской

службы в Петербурге Иудушка регулярно посылает письма “милому другу маменьке”. Даже прозаическая просьба прислать денег выдержана в елейных тонах: “…Следует мне еще шесть с полтиной дополучить, в чем и прошу вас меня почтеннейше извинить”. Узнав о смерти сестры Анны, Иудушка по-прежнему “вертит языком”. Он пишет: “Известие о кончине любимой сестрицы и доброй подруги детства Анны Владимировны поразило мое сердце скорбию, каковая скорбь еще более усилилась при мысли, что вам, милый друг маменька, посылается еще новый крест в лице двух сирот-малюток”.

Свое безразличие к спившемуся Степке-балбесу Иудушка также пытается скрыть за пустословием. Одновременно он добивается от Арины Петровны того, что она лишает нелюбимого сына его доли наследства. Смерть брата Степана незримо приближает Порфирия Владимирыча к роковому одиночеству, зияющей пустоте…

“История умертвий” находит закономерное продолжение в судьбе другого брата Иудушки – Пашки-тихони. Сцена свидания Порфирия Владимирыча с умирающим братом показывает всю внутреннюю пустоту главного героя. За речами о религиозном смирении кроется меркантильный денежный интерес.

Отношение Порфирия Владимирыча к Арине Петровне также говорит о предельной мелочности головлевского помещика. Завладев фактическими правами на имение, Иудушка отводит матери роль приживалки. Уязвленная гордость заставляет Арину Петровну переселиться в Дубровино.

“История умертвий” не исчерпывается, разумеется, судьбами Арины Петровны и двух ее сыновей. Она включает в себя подробное описание трагического финала жизненного пути Анниньки и Любиньки, Петеньки и Володеньки. И всякий раз роль Иудушки поистине роковая. На совести Порфирия Владимирыча смерти близких ему людей.

Каков же итог жизни Иудушки? Одиночество! Салтыков-Щедрин рисует “пробуждение одичалой совести” Порфирия Владимирыча. “И вдруг ужасная правда осветила его совесть, но осветила поздно, без пользы, уже тогда, когда перед глазами стоял лишь бесповоротный и непоправимый факт. Вот он состарился, одичал, одной ногой в могиле стоит, а нет на свете существа, которое приблизилось бы к нему, “пожалело” бы его. Зачем он один?” В мартовскую метель Иудушка идет на могилу Арины Петровны и погибает в пути.

Воистину судьба Порфирия Владимирыча Головлева трагична. Я еще раз подчеркну, что он отнюдь не лицемер. Послушаем самого Салтыкова-Щедрина: “Не надо думать, что Иудушка был лицемер в смысле, например, Тартюфа или любого современного французского буржуа… Нет, ежели он и был лицемер, то лицемер чистейшего русского пошиба, то есть просто человек, лишенный всякого нравственного мерила и не знающий иной истины, кроме той, которая значится в азбучных прописях. Он был невежествен без границ, сутяга, лгун, пустослов… Все это такие отрицательные качества, которые отнюдь не могут дать прочного материала для действительного лицемерия”. Иудушка – жертва собственного пустословия. Финал романа вызывает не только осуждение Порфирия Головлева, но и жалость к нему.



Жизненный путь Иудушки (роман Салтыкова-Щедрина “Господа Головлевы”)