Идейно-художественное своеобразие поэзии И. А. Бунина

Яркая творческая индивидуальность Бунина проявилась уже в ранний период. В отличие от многих своих современников он сохраняет верность традициям русской реалистической поэзии, по-своему развивая ее темы, мотивы и образы. Недаром его называют «последним из великих русских классиков».

Одной из важнейших в его творчестве становится тема природы. Уже ранние стихи Бунина, в которых он наследует традиции пушкинской пейзажной лирики, наполнены яркими реалистическими зарисовками русской природы в разные времена года. В его стихах мы видим такие, на первый взгляд прозаические, но овеянные авторским лиризмом детали русского пейзажа, как «кочки дороги», «белый пар лугов», «зеленые овсы» и т. п. Как и его великий предшественник, Бунин пытается уловить в природе образ нетленной красоты:

А мир везде исполнен красоты.
Мне в нем теперь все дорого и близко.

В отличие от Пушкина, так любившего осень, Бунина чаще привлекает весна и лето с их яркими красками:

Как дымкой даль полей закрыв на полчаса,
Прошел внезапный дождь косыми полосами —
И снова глубоко синеют небеса
Над освеженными лугами.

Для Бунина-пейзажиста характерна особая зоркость и чуткость к различным явлениям природы. В стихах Бунин использует богатейшую палитру цветов и красок, разнообразную гамму звуков. Так бесконечно варьируются в его пейзажах оттенки синей, голубой, зеленой, желтой красок. Часто он использует составные цветовые эпитеты: «черно-зеленый конус ели», «снежно-золотое поле», «зелено-серебристый свет». Бунин любит цветовые и звуковые контрасты: «тьма. .. золотится», «таинственно шумит лесная тишина». В его стихах необыкновенное многоголосие птиц — мы слышим голоса кукушки, жаворонка, соловья, петуха. Бунина привлекает все, что способно помочь читательскому восприятию — зрению, слуху, осязанию и даже обонянию. Отсюда непривычные сравнения, необычные метафоры, как, например, построенное на сопоставлении с тканями и украшениями описание пейзажа, увиденного из окна:

Ветви клена — вышивки зеленым
Темным плюшем, свежим и густым…
На березах — серые сережки
И ветвей плакучих кружева…

Читая стихи Бунина, мы как будто вдыхаем ароматы леса, поля, луговых трав, осенней листвы. Критики давно отметили особую «пахучесть» и прозы, и поэзии Бунина. Действительно обилие и разнообразие ароматов в его стихах поразительно: это «свежий запах сада и теплый запах талых крыш», дым, который «пахнет медом и ванилью», поля, пахнущие «рожью и дождем». А в стихотворении «Ландыш», вспоминая цветок своей молодости, поэт как будто продолжает чувствовать его аромат:

И навек сроднился с чистой
Молодой моей душой
Влажно-свежий, водянистый,
Кисловатый запах твой!

Эта необыкновенная зоркость, восприимчивость поэта позволяет ему почувствовать счастье сопричастности окружающему миру:

День вечереет, небо опустело.
Гул молотилки слышен на гумне…
Я вижу, слышу, счастлив.
Все во мне.

Многие пейзажи Бунина наследуют некрасовские традиции, хотя он далек от резкости социальных контрастов, характерных для поэзии Некрасова. Деревенский пейзаж в поэзии Бунина поражает способностью поэта любоваться совершенно прозаическими, приземленными приметами крестьянской жизни, с детства так памятной и дорогой для него:

В сонной степной деревушке
Пахучие хлебы пекут.
Медленно две побирушки
По деревушке бредут.
Жмурясь, сидит у амбара
Овчарка на ржавой цепи.
В избах — темно от угара,
Туманно и тихо — в степи.
Только петух беззаботно
Весну воспевает весь день.
В поле тепло и дремотно,
А в сердце счастливая лень.

Именно такой остается Родина в памяти поэта и тогда, когда он оказывается разлучен с нею навсегда. Только теперь совершенно иная грустно-ностальгическая интонация окрашивает русский пейзаж, который память рисует в воображении поэта:

Опять холодные седые небеса,
Пустынные поля, набитые дороги,
На рыжие ковры похожие леса,
И тройка у крыльца, и слуги на пороге…
— Ах, старая наивная тетрадь!
Как смел я в те года гневить печалью Бога?
Уж больше не писать мне этого «опять»
Перед счастливою осеннею дорогой!

Но тема памяти появляется в творчестве Бунина намного раньше и становится одной из основных в его творчестве. Память позволяет человеку ощутить родство со своей семьей, страной, народом, всем человечеством, обрести незыблемые корни, уходящие в глубь исторического прошлого. Для Бунина категория памяти становится не только личной, но и общечеловеческой, приобретая глубокий философский смысл. Недаром поэта привлекают деяния великих людей прошлого: Эсхила, Александра Македонского, египетских фараонов, русских святых, князей Древней Руси, татаро-монгольских ханов. Его вдохновляют фольклорные образы, библейские сюжеты, античная, восточная, скандинавская мифология, мировые религии.

Как известно, писатель много путешествовал, причем влекла его не только Европа, но и восточные страны — Турция, Сирия, Цейлон, он побывал и в Египте, Алжире, Тунисе, на окраинах Сахары. Впечатления, вынесенные им из этих путешествий, легли в основу многих его рассказов и отразились в поэзии. Как отмечает Н. Любимов, «задолго до появления «кратких рассказов» в прозе Бунин начал культивировать жанр «кратких рассказов» в стихах. Это очерки или портреты на фоне пейзажа или интерьера». Таково, например, стихотворение «Бедуин». Но еще важнее то, что в стихах, навеянных путешествиями, Бунин старается показать ту связующую века и эпохи, народы и страны нить, которая протягивается человеческой памятью:

Отрада смерти страждущим дана.
Вы побелели, странники, от пыли.
Среди врагов, в чужых краях вы были.
Но вот вам отдых, мир и тишина.
Гора полдневным солнцем сожжена,
Русло Кедрона ветры иссушили.
Но в прах отцов вы посохи сложили,
Вас обрела родимая страна.

Поэт ассоциирует все окружающее с «раскрытой Книгой Бытия», сопрягая настоящее, прошлое и вечное.

В своих философских стихах Бунин определяет отношение к жизни и смерти, мгновению и вечности, земному и небесному. О быстротечности человеческой жизни, которая лишь краткий миг в вечном ходе мироздания, поэт говорит в стихотворении «Петух на церковном кресте» , в котором петух

Поет о том, что все обман,
Что лишь на миг судьбою дан
И отчий дом, и милый друг,
И круг детей, и внуков круг,
Что вечен только мертвых сон,
Да Божий храм, да крест, да он.

Быстрота метра и ритма стихотворения, четкость словоразделов и обилие внутренних рифм действительно создают реальное ощущение неудержимого бега времени.

В этой тематической группе стихов явно ощущается влияние философской лирики Е. Баратынского и Ф. Тютчева, но особенно интересны переклички с поэзией В. Жуковского, который был к тому же дальним родственником...


И. Бунина по материнской линии. Еще в юности начинающий поэт был поражен способностью Жуковского улавливать тончайшие движения человеческой души, его умением прикоснуться к тайнам жизни и выразить свои мысли и чувства, связанные с ними. Бунин также стремится понять вечное, уловить проявление высших сил, а потому в его стихах явления природы, времена года, привычные приметы русского пейзажа предстают не только в своем непосредственном облике, но и как часть Вселенной с ее тайной всемирного бытия:

Мелькают дали, черные, слепые,
Мелькает океана мертвый лик:
Бог разверзает бездны голубые,
Но лишь на краткий миг.
«Да будет свет!» Но гаснет свет, и сонный
Тяжелый гул растет вослед за ним:
Бог, в довременный хаос погруженный,
Мрак сотрясает ропотом своим.

Творчеству Бунина присуще особое качество, которое получило название «космизм». «Единая жизнь совершает свое странствование через наши тела», — в этом постулате основа бунинской философии. В ней утверждается власть единых для всех космических сил над личной судьбой, их таинственность и непознаваемость. Тайны судьбы человека — это и тайны бытия:

Где ты, звезда моя заветная,
Венец небесной красоты?
Очарованье безответное
Снегов и лунной высоты?
Где молодость простая, чистая,
В кругу любимом и родном,
И старый дом, и ель смолистая
В сугробах белых под окном?
Пылай, играй стоцветной силою,
Неугасимая звезда,
Над дальнею моей могилою,
Забытой Богом навсегда!

Так возникает еще одна особая тема бунинской поэзии -«звездная тема», которую он продолжает вслед за Лермонтовым. Как и великого русского романтика, Бунина волнуют тайны ночного неба, чувства, которые оно вызывает в человеке:

Звезды горят над безлюдной землею,
Царственно блещет святое созвездие Пса:
Вдруг потемнело — и огненно-красной змеею
Кто-то прорезал над темной землей небеса.
Путник, не бойся! В пустыне чудесного много.
Это не вихри, а джинны тревожат ее,
Это архангел, слуга милосердного Бога,
В демонов ночи метнул золотое копье.

Уже в ранней поэзии Бунина появляется образ «ночной звезды», который помогает обрисовать состояние человеческой души:

Не устану воспевать вас, звезды!
Вечно вы таинственны и юны.
С детских дней я робко постигаю
Темных бездн сияющие руны. Вспоминая первые признанья,
Я ищу меж вами образ милый…
Дни пройдут — вы будете светиться
Над моей забытою могилой.
И быть может, я пойму вас, звезды,
И мечта, быть может, воплотится,
Что земным надеждам и печалям
Суждено с небесной тайной слиться!

В стихах поэта звезды сопричастны человеческой жизни: они могут быть «кроткими», «дрожат», смотрят из глубин ночи, где мечется мрак. Особенно интересен в поэзии Бунина мотив отраженного неба: это звезды в глубине озера, моря, океана или же «ночное подводное небо»:

Вот снова ночь. Над бледной сталью Понта
Юпитер озаряет небеса,
И в зеркале воды, до горизонта,
Столпом стеклянным светит полоса.

Когда «звезды глядят из таинственных вод», у поэта рождается «жутко-хорошее» чувство сближения с глубинами неба, а сами светила становятся символами «предвечной красоты и правды неземной».

Ощущение своей сопричастности прекрасному и великому миру всегда помогало поэту преодолевать даже самые мрачные душевные состояния. Но главной опорой для него все же была любовь — чувство светлое и загадочное, страшное в своей непредсказуемости и прекрасное, возвеличивающее душу человеческую, дарующее ей чувство вечности. Любовная драма, пережитая Буниным в начале 1890-х г., связана с Варварой Владимировной Пащенко. Эта страстная и несчастная любовь привнесла в его поэзию чувства горечи и надежды, отчаяния и внезапной радости:

Если б только можно было
Одного себя любить,
Если б прошлое забыть, —
Все, что ты уже забыла,
Не смущал бы, не страшил
Вечный сумрак вечной ночи:
Утолившиеся очи
Я бы с радостью закрыл!

Расставание было тяжелым, но, как и много лет спустя в цикле рассказов «Темные аллеи», в стихах Бунина постепенно воцаряется чувство гармонии с миром, которое дает ему память о минувшей любви, ее счастливых мгновениях, пусть и быстротечных, но возвышающих душу человека и дающих ему ощущение вечности:

Спокойный взор, подобный взору лани,
И все, что в нем так нежно я любил,
Я до сих пор в печали не забыл,
Но образ твой уже в тумане.
А будут дни — угаснет и печаль,
И засинеет сон воспоминанья,
Где нет уже ни счастья, ни страданья,
А только всепрощающая даль.

Спутницей жизни стала для Бунина другая женщина, которая посвятила ему всю свою жизнь — это Вера Николаевна Муромцева — Бунина. После смерти мужа она написала о нем книгу «Жизнь Бунина», вышедшую в Париже в 1958 г. Семейное счастье давало писателю возможность плодотворно работать до последних дней жизни. Но в эмиграции ему довелось вновь испытать обжигающее, страстное чувство любви, и, как и в молодости, принесшее лишь боль и страдания. Роман уже немолодого писателя и его юной «ученицы» Галины Кузнецовой, которой Бунин оказывал покровительство и помогал в творческой работе, длился с 1927 до 1933 года. Именно тогда начинается работа над самым крупным произведением писателя — романом «Жизнь Арсеньева», в котором большое место занимает любовная тема. Но и написанные уже в 40-е годы «Темные аллеи», где также ведущей является тема любви, в какой-то мере содержат отголосок этого глубокого чувства. «…И все тоска, боль воспоминаний о несчастных веснах 34, 35 годов, как отравила она мне жизнь — и до сих пор отравляет! 15 лет!» — с горечью признается Бунин в 1942 году, когда завершается работа над «Темными аллеями». Но творчество оказывается способно преобразить это горестное чувство в самые прекрасные и возвышенные слова о любви, выраженные писателем и в прозе, и в стихах.

Дар слова для Бунина сродни божественному призванию: оно сохраняет память, дает возможность соприкоснуться с вечностью и выразить всю прелесть окружающего мира, оно то «достоянье», которое остается с человеком в любых испытаниях жизни до самого ее конца:

Молчат гробницы, мумии и кости, —
Лишь слову жизнь дана:
Из древней тьмы, на мировом погосте,
Звучат лишь Письмена.
И нет у нас иного достоянья!
Умейте же беречь
Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья,
Наш дар бессмертный — речь.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Загрузка...
Идейно-художественное своеобразие поэзии И. А. Бунина