Литературные двойники Раскольникова (по роману Достоевского “Преступление и наказание”)

В романе “Преступление и наказание” главный герой, Родион Раскольников, бьется над решением нравственного вопроса: “вошь” он или “право имеющий”, и, если он не “тварь дрожащая”, то дано ли ему право “переступить черту” законов божеских и человеческих, чтобы убедиться в этом.

У теории Раскольникова, в которой он находит оправдание преступления, два полюса. С одной стороны, он хочет облагодетельствовать человечество, загладив одно “крошечное преступление тысячами добрых дел”, принеся в жертву одну жизнь ради

спасения тысячи. Но не это является основой теории Раскольникова.

В воспаленном мозгу Раскольникова рождается отчаянное желание самому изменить жестокий мир, провозгласив свое “новое слово”. Не хочет он быть в рядах “униженных и оскорбленных”, не хочет повиноваться и поднимается на бунт.

Вынашивая свою идею, Раскольников разделил людей на “два разряда”: на “обыкновенных” и “необыкновенных”. К низшему разряду принадлежат законопослушники, живущие

в повиновении и являющиеся материалом для людей “необыкновенных”, являющихся носителями теории, которая важнее всего, поскольку дает право “перешагнуть” черту во имя высокой цели.

И Базарову, необоснованно ставящего “nihil” над всем, что с таким трудом создавалось до него, и Раскольникову, изгнавшему бога из сердца, нечем заполнить душевную пустоту, они оба страдают.

“Разумные эгоисты” считают, что человек имеет право на счастье и не должен приносить себя в жертву во имя счастья других. Раскольников тоже признает бессмысленность такой жертвы, но у его оппонентов в романе Чернышевского нет и мысли ни о физическом, ни о духовном уничтожении человека.

Делая хорошо себе, “новые” люди обращают собственную пользу на пользу обществу. Жертвами же теории Раскольникова по сути являются и те “униженные и оскорбленные”, которых он хотел осчастливить.

Идея всеобщего счастья гуманна, но обезображена самим Раскольниковым: смешивая кровь с добродетелью, он хочет создать прекрасное будущее. В теории много противоречий: как сможет он сделать счастливыми людей, считая их “тварями дрожащими”? Он никого не любит. Но как, не имея сострадания и любви к человеку, понять его, осмыслить, что же ему нужно для счастья?

В противовес Раскольникову таким принципом руководствуется “особенный” герой Чернышевского – Рахметов. Он не ищет удовлетворения собственных нужд и утешения личных страданий, а учится понимать желания народа. Рахметов выбирает самый правильный путь – истинного понимания нужд простого человека он достигает, живя его жизнью. Он не болен, не беден, но приучает себя к лишениям: спит на гвоздях, ест лишь хлеб, одевается просто. Рахметов знает чаяния народа, а народ понимает и принимает его.

А примут ли люди “властелина” Раскольникова, который отталкивает их от себя (“Оставьте меня все!”)? Своим преступлением он отрезает путь к людям. Раскольникову нужно быть “сверхчеловеком”, получить все и сразу, не страдая, не дожидаясь, не прилагая усилий. Нет ничего плохого в том, что он хочет изменить мир, расчистить путь к лучшему, но идея эта развращена в его сознании. Раскольников противоречит сам себе: он называет людей “тварями”, которые неспособны понять его, хотя душой он тянется именно к ним, к этим “униженным и оскорбленным”, забитым жизнью людям.

В герое постоянно происходит внутренняя борьба – борьба совести и рассудка. Раскольников заведен в тупик собственной идеей: разумом он хочет возвыситься над “маленькими” людьми, но его добрая душа протестует против этого – именно к Сонечке, к Мармеладову, к Катерине Ивановне идет он.

Деление людей кем бы то ни было в корне своем антигуманно и противоестественно. Ведь, по мысли Достоевского, все люди равны и в одинаковой степени достойны счастья и сочувствия: “ведь надобно же, чтоб у всякого человека было хоть одно такое место, где бы и его пожалели!” А смог бы Раскольников осчастливить людей, властвуя над ними? Достоевский отрицает такой исход, ведь чтобы сеять добро в мире, нужно прежде всего быть человеком – не Наполеоном, не властелином, а человеком, в душе которого должны рождаться благородные, а не безбожные идеи.



Литературные двойники Раскольникова (по роману Достоевского “Преступление и наказание”)