Маяковский-лирик

После похорон В. Маяковского Марина Цветаева напишет: “Боюсь, что, несмотря на народные похороны, на весь почет ему, весь плач по нем Москвы и России, Россия и до сих пор не поняла, кто ей был дан в лице Маяковского”.

Маяковский остался непонятым. Предчувствие этого трагического отчуждения, непонимания самого глубокого и чистого, что было в нем, тревожило поэта еще за несколько лет до смерти:

Я хочу быть понят моей страной.

А не буду понят, что ж.

По родной стране пройду стороной,

Как проходит косой дождь.

Ранняя лирика

Маяковского изобилует образами, взятыми поэтом из окружающего мира. И как по-разному трактуются они в его произведениях!

Каждый штрих, каждая деталь, любое слово –
Все несет на себе отпечаток личности, настроения, чувства автора! Как неоднозначно, противоречиво воспринимает он все, о чем пишет! Например, нередко поэт обращается в лирических стихотворениях к небесной своей подруге – луне. Она для него может быть и “любовницей рыжеволосой”, и матерью его поэзии. Он наделяет

ее чертами женщины – ее теплом, чуткостью, пониманием. Он обращается к ней со словами:

Ведь это ж дочь твоя – моя песня…

Но вот настроение кроткой любви, какого-то неуловимого духовного единения с окружающим миром сменяется неожиданным прозрением. Так же остро и сильно, как ранее любил, теперь чувствует поэт всю мерзость, склизкую и безысходную враждебность этого мира. И луна – та же самая луна – видится поэту совершенно иной:

…а за солнцами улиц

Где-то ковыляла

Никому не нужная дряблая луна.

Необходимый для каждой человеческой души этап личностного, морального самоутверждения совпадает у Маяковского со временем его творческого становления. Отсюда та противоречивость, бескомпромиссность, которая свойственна его ранней лирике. Ощущение прилива творческих сил, готовность к работе, постоянному духовному неспокойствию подводят Маяковского к пониманию его поэтического кредо: он должен дать язык безъязыкой улице. Он должен отдать трактирам и площадям этот свой рвущийся, непокорный, непрожеванный крик. Эта роль не может не быть святой для поэта. Он жаждет признания, он верит, что достоин его. И вновь ироничный, чуть насмешливый голос юности, живущий в нем, заставляет Маяковского не только мучиться и любить, обличать и восхищаться, но и просто шутить над собой:

И бог заплачет над моею книжкой!

Не слова – судороги, слипшиеся комом,

И побежит по небу с моими стихами

Под мышкой

И будет, задыхаясь, читать их своим

Знакомым.

Но помимо личностных противоречий, существующих внутри самого поэта, углубляются и трагические противоречия эпохи, современником которой ему довелось стать, времени, характеризующегося ломкой миропонимания тысяч людей. Все это не может не отразиться на творчестве поэта, и в нем появляются ноты безверия, опустошенности, обманутости, разочарования:

Я одинок, как последний глаз

У идущего к слепым человека!

Боль, одиночество, которое переживает поэт, он не может отделить от трагической судьбы своей родины, своего времени, своего поколения:

Ты! Нас – двое,

Ораненных, загнанных ланями,

Вздыбилось ржанье оседланных смертью коней.

Дым из-за дома догонит нас длинными дланями,

Мутью озлобив глаза догнивающих в ливнях огней!

“Сестра моя!” – так обращается Маяковский к земле в стихотворении “От усталости”.

В сознании поэта живут не только глобальные, эпохальные мысли. Как способен он чувствовать, сопереживать, как способен наслаждаться земными человеческими радостями!

Через много лет, когда юный лирик с раненым сердцем встанет бойцом в рабочий строй, когда почти все забудут о его первой настоящей поэзии, поэзии сердца и любви, поэзии, исполненной боли и одиночества, поэзии колких рифм и разлетающихся строк, поэзии, коробящей и бьющей наотмашь, нежной и поющей, лирический мотив вновь воспрянет в Маяковском.

Где выход из тупика, из непонимания, о котором писала Цветаева? Быть может, будущее воспримет поэта, поймет и примет его настоящим, открытым, искренним?

Грядущие люди!

Кто вы?

Вот я,

Весь боль и ушиб.

Вам завещаю сад фруктовый

Моей великой души.




Маяковский-лирик